И тут уже речь идет о нарушении не просто правил отдельно взятых соревнований, а Магического кодекса Эрландии! Или вы тоже станете утверждать, что это дело вашего жокея?

На сей раз малец в желтом отчаянно замотал головой.

— Никак нет, ваше высочество! Никаких заклинаний я и знать не знаю! Шпоры да, применил — по наущению его милости, а к магии я никакого касательства не имею!

Он быстро сообразил, что речь идет о куда более серьезном преступлении, наказание за которое — не штраф и не полгода исправительных работ, а несколько лет тюрьмы.

— Чушь! — не сдержавшись, выкрикнул барон. — Чтобы спасти свою шкуру, он сейчас скажет что угодно!"

"— Вы правы, Джексон! — неожиданно согласился его высочество. — И для того, чтобы исключить всякие сомнения, маг из столичной королевской академии, прибывший в Анзор вместе с его величеством, считает с этих шпор магический след, а затем сравнит с вашей магической аурой и аурой вашего жокея. Да, кстати, забыл вам сказать — сапоги со шпорами, которые ваш жокей спрятал в мешок в раздевалке, быстро сменив их на другие, уже находятся у магов. Но, полагаю, мы уже проявили довольно внимания к этому инциденту, и дальнейшие разбирательства мы проведем после завершения церемонии. Думаю, вы понимаете, ваша милость, что несмотря на то, что ваша лошадь пришла третьей, претендовать на награды, полагающиеся призерам, вы не можете.

Барон вспыхнул, но не стал протестовать. На сей раз он был заметно обеспокоен. Королевские маги были весьма опытны в таких делах, и ему будет трудно выйти из воды сухим.

А его высочество уже перешел к более приятной части своего выступления. Он наградил сначала владельца лошади, что пришла четвертой, потом — барона Майринга и, наконец, повернулся в мою сторону.

Ипподром замер. От того, что он намерен был мне сказать, во много зависело общественное мнение. Восхитится ли он моим поступком или осудит его? Я тоже затаила дыхание.

— А теперь позвольте мне выразить свое восхищение леди, которая сегодня продемонстрировала нам, что женщина может быть сильной и до безумия смелой.

С моих губ сорвался облегченный вздох. Кажется, он на меня не сердился!

— Дорогая леди Карлайл! Вручаю вам этот кубок не только как владелице лошади по кличке Эйнари, но и как жокею, приведшему ее к победе. И несмотря на то, что я в восторге от вашего сегодняшнего поступка, я всё-таки не хотел бы, чтобы вы в дальнейшем его повторяли. Скачки — жестокое и совсем не женское дело.

Он всё-таки немножко осадил меня, чем вызвал одобрительные взгляды многих леди и джентльменов. Но я ничуть на это не обиделась.

Кубой действительно оказался очень тяжелым, и, чтобы удержать его, мне потребовалась помощь самого герцога.