Когда случается беда, стоит, отбросив прочь глупые страхи и сомнения, обратиться за поддержкой к тому, кто действительно способен помочь. Пусть даже он опасен и непредсказуем. Я до дрожи в коленях боюсь Родиона Веприцкого, хозяина ночного клуба «Пантера», но упрямо ищу встречи с ним. Кто же знал, что Вепрь давно разыскивает меня. А взяв в плен, выдвигает условия, такие же жесткие и циничные, как и он сам.

Взгляд… Холодный, презрительный.

Внутренний голос шепчет: «Убирайся, пока цела!», но я остаюсь. Сдерживаюсь усилием воли.

«Ну не убьют же тебя, — убеждаю саму себя. — А кроме Вепря надеяться не на кого», — добавляю в который раз избитую фразу. Но что делать, если это правда. И только он, стоящий напротив меня Родион Веприцкий, обжигающий синью ледяных глаз, холеный, изысканный и властный, может помочь мне. Я пялюсь на белоснежную рубашку. Слегка смятую. Расстегнутую чуть ниже груди. Замечаю черные волоски и ловлю себя на мысли, что хочу их погладить.

«Совсем сошла с ума, идиотка», — пытаюсь совладать с собой и обдумываю каждое слово, прежде чем открыть рот.

Вепрь… Я помню, как еще в школе боялась пройти мимо, когда он стоял на крыльце. Высокий старшеклассник с забранными в хвост черными волосами и с потертым рюкзаком за плечами. Ребенком, в свои восемь или девять лет, я ощущала исходящую от него угрозу и все стремилась обойти десятой дорогой, нутром чувствуя, что добром для меня знакомство с этим типом не кончится.

— Я разберусь, — холодно бросает он охраннику и тем самым приводит меня в реальность. Дверь хлопает за спиной, и я остаюсь один на один с весьма страшным зверем в человеческом обличье.

— Это хорошо, что ты пришла ко мне, — улыбается он с издевкой. — Я искал тебя, красавица… Долго искал…

Вепрь подходит ближе. И я замечаю легкую седину в коротко стриженном ежике. Мешки под глазами. Устал, наверное. Вон и рубашка выпущена из брюк и стакан виски в тонких красивых пальцах. Родион отставляет спиртное в сторону и в два шага оказывается рядом. Я уже открываю рот, чтобы попросить о помощи, когда он берет меня за подбородок и резко бросает:

— Заткнись и слушай.

Я стою перед ним как школьница. Дрожу, как та дурацкая третьеклашка. И даже слова не могу вымолвить.

«Что за номера?» — хочется выкрикнуть мне. Но язык прилипает к небу и челюсти стискиваются как по команде.

— Из-за твоих выходок я понес урон. Ну коли сама пришла, то знаешь, наверное, — хрипло говорит он и слегка сжимает пальцами мое лицо. — По большому счету тебя нужно грохнуть, — сипло заявляет Веприцкий. — Но время прошло. Я остыл. Вернешь бабки, что дуром из меня вытрясла, заплатишь моральную компенсацию и вали на все четыре стороны.