Но ладно, парень! Гораздо больше меня впечатляет место, где мы находимся. Нас окружает трава разных оттенков зеленого: изумрудная, болотная, салатовая, бирюзовая. Высокая, низкая, с заостренными кончиками, зазубренная, овальная… Огромные, ярких расцветок цветы, размером с мою голову, наводят на мысли об иллюзии, зрительном глюке.

Трава в феврале, цветы, да еще такие диковинные… Я в Ботаническом саду? Гляжу наверх, ожидая увидеть крепления стеклянной крыши, но вижу небосвод. Почему-то, правда, нежно-сиреневого оттенка. И три серебристых солнышка, слепящих глаза даже сквозь закрытые веки.

— Наконец-то, проснулась! Вздремнула немного, а теперь пора за дело! Успех стучится только в дверь трудолюбивых! — с нажимом изрекает ушастик.

— А какое у нас с тобой дело? — уточняю, с любопытством рассматривая на себе длинную, бежевую юбку, по краям покрытую затейливым темным узором. Птички, цветочки… Провожу ладонью по ткани — хоть и похожа на лен, наощупь больше напоминает прохладный, гладкий шелк. Я походу в этом сне тоже в театральной постановке участвую."

"В завершение образа на ступнях красуются порядком стоптанные мокасины. Тяну к ним тяжелую кисть, чтобы потрогать. Это настоящая замша: очень плотная, невесомая и мягкая одновременно. Дергаю вялыми, непослушными ступнями, кручу-верчу, как в суставной гимнастике, но обувь ничего не пережимает, продолжая при этом нежно обхватывать ногу. Прелесть, а не обувка… в отличие от телесных ощущений. Ни разу мне не снилась разбитость в лепешку и самочувствие вхлам! Во сне меня убивали, случалось, но как-то безболезненно и практически неощутимо. Свинцово-неуклюжего тела в эфемерных материях сна мне никогда не доставалось.

— Какое у нас дело?! Ты… — удивленно бормочет парень. — Но ты же всегда впереди всех шла… Всегда пример показывала… Сама меня учила: мы все устаем, но, когда продолжаем идти вперед, открывается вторая струя силы. Не сдавайся, если устала! Иначе течение ленности отнесет тебя назад.

На этих словах грустно вздыхаю. О, если бы это было правдой: я закрываю глаза и течение ленности мягко волочит мое тельце назад в новый офис. Или пусть даже в старый. Мне не принципиально!

Смыкаю веки, упрямо надеясь, что этот сон вот-вот закончится, но свет трех солнц по-прежнему врезается в сетчатку сквозь кожу век, незнакомые, сладкие ароматы дразнят носовые рецепторы, а приставучий, настырный парень продолжает бубнить, взывая к моей совести. Порывается со мной куда-то идти. Умоляет сфокусироваться на деле. Сквозь приятный в общем-то баритон проскальзывают по-бабьи истеричные нотки.

— Отстань, любезный, — настоятельно прошу. — Я решила не заниматься больше нашим делом.