Я знала, давно поняла, что никто никуда не уезжал, но что так… Где это произошло, в нашей квартире? И что это для меня меняет?

Гул мотора, визг тормозов — дальше я помню только фрагменты. Голубое небо с белой тучкой, похожей на слона. Видно плохо, потому что по лицу течет что-то теплое и густое.

Помню перекошенное от страха лицо Тимура, который склонился надо мной и что-то пытается сказать, но не может, только сипит. И мне становится его жалко.

Тим Талер никогда не улыбался, по крайней мере, никто этого не видел. Я тоже никогда не видела, зато один раз в жизни я видела, как он плакал.

Глава 5

Шесть лет назад

Я сижу в коляске на пирсе и кормлю чаек. После того, как меня сбила машина, я второй год передвигаюсь с помощью инвалидной коляски. И уже полгода нахожусь в санатории на берегу моря.

Здесь всякие процедуры и грязи. Доктора говорят, что прогнозы хорошие и я пойду, надо просто разрабатывать ноги. Я верю, потому и не переживаю. И еще я знаю, что сюда меня привезли по настоянию Тимура, он оплатил лечение и реабилитацию, и я не знаю, как мне донести до него, как я ему благодарна.

Нашу Борисовну сначала чуть не посадили, затем на время отстранили от должности. Все решили что я убежала, потому что узнала о родителях, а я убежала, потому что узнала, что Тимур хотел забрать меня из детдома, а ему не дали.

Но потом выяснилось, что в детдоме долгое время отсутствовал психолог, директриса писала письма в разные инстанции. А сообщать ребенку о гибели родителей без психологической подготовки нельзя. В общем, Борисовну оставили, и я была рада.

Она может и нервная немного, но хорошая. И она все правильно говорила Тимуру, вот только для меня такая правда оказалась убийственной, и я даже рада была, что оставила детдом.

Сначала я долго лежала в больнице, потом меня перевезли в какой-то медицинский центр с очень крутым оборудованием. Меня клали на длинную лежанку и завозили в такую капсулу, как в фантастических фильмах. Потом обратно вывозили, и мне очень нравилось.

Потом врачи решили, что лечить мне больше нечего, нужно просто ждать, когда я встану. А я боялась, дико боялась потерять равновесие и упасть. Меня пробовали поднимать на костыли, но я сползала обратно в кресло.

Наверное, это правда, я не хочу ходить. Не хочу возвращаться в детдом, не хочу снова ждать. Здесь хорошо, у моря. Я здесь кормлю чаек, ко мне приходит настоящая кошка и запрыгивает на колени. Я ее глажу, а она мурчит, не то что мой Лаки.

Со мной гуляет санитарка, она добрая, здесь весь персонал добрый. Никто не кричит и не ругается, потому мне нравится жить в кресле.

Чайки пугливо взлетают, и я вижу фигуру, которая идет ко мне по пирсу. В груди замирает и перехватывает дыхание. Это Тимур, я узнаю его сразу же, хоть мы столько не виделись.