— Доминика, — Сонька подбегает, хватает меня за руку и тянет в кабинет к воспитателям, — быстро, там тебя сказали позвать.

Я поправляю покрывало на кровати, и мы вместе бежим по коридору. Настречу директриса.

— Здрасьти, Татьян Борисна!

— Драсьте, Татьян Борисна!

И бежим дальше, она даже кивнуть не успевает.

Я влетаю в кабинет первая и чуть не падаю — спиной ко мне стоит Тимур, а рядом Инна Андревна. У нее сердитое лицо, и она что-то выговаривает Талерову, но увидев меня, замолкает.

Тимур оборачивается, и я вижу, что он тоже сердит. Но при виде меня складки на лбу разглаживаются, и хоть он не улыбается, взгляд заметно теплеет.

— Ну, здравствуй, Доминика. С днем рождения!

Тим подходит и приседает передо мной на корточки. Я жадно рассматриваю его лицо, стараясь запомнить каждую черточку, потому что знаю, он уйдет, и мы нескоро увидимся. Он всегда уходит.

— У тебя сегодня юбилей, это от меня подарок.

Он протягивает небольшую бархатную коробочку. Вижу, что Инне Андреевне это не нравится, она хмурит брови и порывается что-то сказать. Но мне все равно, что думает воспитательница, что там думает пыхтящая Сонька.

Я беру одной рукой коробочку, а второй обнимаю Тимура за шею.

«Забери меня отсюда, пожалуйста!»

Глава 4

Мне хочется это сказать, но я не говорю. Я уже слишком взрослая, чтобы не понимать — Тимур Талеров не может забрать меня из детдома. Ему не позволят быть моим опекуном, как объяснила мне однажды Инна Андреевна.

«Вот если бы он был женат, Доминика, тогда может быть, а так он мужчина, ты — маленькая девочка. Никто ему тебя не доверит!»

Если Тим Талер когда-нибудь женится — не на мне, на ком-то другом — я в тот же день умру от горя. Я так и заявила Инне, она прям побелела вся. Так что лучше я тут буду, а он пусть не женится, пусть ждет, когда мне исполнится восемнадцать, и я уйду из детского дома.

— Посмотри, что там, — кивает Тим на коробочку, я открываю ее и тихонько ахаю.

Маленькие сережки, гвоздики, с настоящими камешками, пусть и крошечными, но которые сияют как настоящие звездочки.

— Спасибо! — шепчу расстроганно и обнимаю его еще раз.

От него пахнет чем-то родным, теплым. Домом. Тимур гладит меня по голове, и я готова так стоять вечность. Все восемь оставшихся лет.

Хочу, чтобы Тимур продел мне сережки в уши, но Инна Андреевна присаживается рядом и начинает мне помогать.

— Тимур, — в кабинет заглядывает Татьяна Борисовна, — ты уже поздравил Доминику? Зайди ко мне.

Он кивает ей, прощается со мной и уходит. Инна подводит меня к зеркалу, и мы вместе рассматриваем крохотные звездочки в моих ушах.

— У этого мальчика хороший вкус, — говорит задумчиво воспитательница, и я молча соглашаюсь.