Как же я ему рада! Но показывать нельзя, я откуда-то знаю, что ему это не понравится. Он чувствует себя виноватым, а я не хочу его добивать. И поэтому просто здороваюсь.

— Здравствуй, Тимур."

"— Здравствуй, Доминика.

Мы молчим, мне просто хорошо, потому что он рядом, а он — потому что собирается с духом.

— Почему ты упираешься, Доминика? — спрашивает Тим, и я от удивления приоткрываю рот.

— Что?

— Я говорил с твоим лечащим врачом. Ты можешь ходить, но не хочешь. Почему?

«Потому что я тебя люблю. Потому что боюсь, что ты перестанешь думать обо мне. Потому что мне лучше быть инвалидом, чем чувствовать свою ненужность…»

— Потому что мне страшно.

— Чего ты боишься?

— Что у меня ничего не выйдет. А если выйдет, мне снова придется вернуться в детдом.

— Послушай, девочка, — он присаживается перед креслом на корточки, и у меня сжимается сердце от того, какой у него измученный вид, — я пытался забрать тебя, но у меня ничего не вышло. Мне тебя не отдают. Я чужой тебе, у нас недостаточная разница в возрасте, слишком много препятствий.

Я внезапно замечаю, что он действительно повзрослел, мой Тим Талер.

— Сколько тебе сейчас лет, Тимур? — тихо спрашиваю.

— Двадцать шесть. Это мало, Доминика, слишком мало, чтобы я мог стать твоим опекуном.

— Почему?

— Потому что часто взрослые мужики позволяют себе мерзости в отношении маленьких девочек. И мне просто никто не поверит. Наверное, это правильно, но если бы ты знала, как бесит собственное бессилие…

Он упирается руками в подлокотники кресла, а лбом мне в колени, и я замираю. До жути хочется погладить его по голове, я даже представляю, какие у него жесткие непослушные волосы. Но после того, что он сказал, страшно дать ему повод думать обо мне плохо. Он так старается держать дистанцию, и я не имею права этому помешать.

— Я знаю… — говорю еле слышно, и тогда он поднимает на меня пылающий взгляд.

— Тогда помоги мне, Доминика. Помоги перестать чувствовать себя подонком, искалечившим единственное по-настоящему близкое в этом мире существо.

Он… он правда это сказал? Сказал так обо мне? Я ему дорога? Глаза застилает пелена, когда я представляю себе боль и чувство вины, которые испытывает этот большой и странный мужчина.

На миг накрывает волной раскаяния — я настоящая эгоистка, ведь до этой поры думала исключительно о себе. Все время думала, что будет со мной, и ни на один миг, ни на одну секунду не подумала, что испытывает человек, которого я люблю.

Развела руки в стороны, как будто собралась взлетать, подняла подбородок вверх и стремительно встала на ноги.

«Я не имею права делать тебя несчастным, Тимур Талеров».