Говорил же — от меня так просто не спрятаться.

Сквозь забытье ко мне пробилась тревожная мысль о том, что я должна кого-то спасти. Эта мысль сверлила меня, вызывала сильное беспокойство и, в конце концов, заставила очнуться. Я приподнялась на локтях и с некоторым трудом разлепила веки. Судя по убранству — я в избушке. В принципе ничего, уютненько: аккуратная печка без следов сажи и копоти, домотканые коврики, пестрые занавески, столик с расшитой цветами скатертью, деревянный стул с резной спинкой, в углу старинный сундук. Я села и уставилась на стену, где красовались четыре глубокие борозды, будто бы от когтей.

Где-то я это уже видела… Так и не вспомнив, я откинула одеяло, встала и прошлась босыми ногами до двери. Снаружи кто-то насвистывал песенку. Я открыла дверь и увидела новенькое крыльцо, на котором спиной ко мне сидел Влас, в тонкой белой рубахе и свободных брюках. Только в этот момент я окончательно пришла в себя и почувствовала внутри жуткую пустоту. Попыталась незаметно шмыгнуть назад, в избу, но Влас, не оборачиваясь, сказал:

— Стоять.

Я замерла. Честное слово, ослушаться этого негромкого приказа было совершенно невозможно.

Леший встал и повернулся ко мне. Ох… глядя в невыносимо зеленые глаза, я поняла — мне хана. Там была даже не злость, а обещание неминуемой, неотвратимой расправы.

Он шагнул вперед, я хотела отшатнуться, но не смогла сдвинуться с места. Влас медленно, жутко растянул губы в улыбке. У меня начались проблемы с дыханием. Черт, страшно-то как. Кикиморы по сравнению с ним просто мелкие паразиты, вроде тараканов. Да что там — появись тут хоть целое стадо быков-оборотней, леший бы даже не почесался. А вот бычкам бы пришлось ой как не сладко…

— Дыши, моя дрянная девчонка.

Дыши, — от его этой ласковой угрозы в голосе мороз драл по коже. — А если надеешься скончаться от недостатка кислорода, то зря. Так легко ты от меня не избавишься. Я тебя даже с того света достану.

— А… я… — удалось героически пискнуть мне.

— Лучше молчи, — он сократил оставшееся расстояние и теперь нависал надо мной. Помимо страха я начала чувствовать кое-что еще. В этот момент что-то изменилось. Леший нахмурился. Он протянул руку и заставил меня поднять голову. Пальцы скользнули по шее.

— Что это? — вот теперь его голос стал обжигающе-ледяным, а глаза полыхнули так, что я вдруг поняла — кому-то точно конец.

Надеюсь, не мне. — Кто оставил следы на твоей шее?

— Ки… киморы, — сглотнув, выдавила я. — Вчера. Пытались задушить. Все обошлось.

— Не для них, — обронил он, и я поняла — это обещание.

— Ты… хочешь наказать того, кто на меня напал? Почему?

— Может, я сам планирую тебя прикончить? — ответил он вопросом на вопрос. Получилось задумчиво и, оттого, еще более убедительно. — Никто не смеет отнимать у меня добычу.