Убить – да, послать к черту за геройство – тоже, а вот обижаться... не получалось."

"Что за мужик? С тринадцати не ел домашней еды. Не привык, что о нем могут беспокоиться. Трудоголик мой неизлечимый.

– А может, ну ее, эту усадьбу? – Я щекой потерлась о твердую грудь. Господи, как соскучилась! – Отпишу какому-нибудь фонду или тебе продам. Ты не перегорел делать курорт?

– Еще одна случайность, и я сам без твоего согласия устрою здесь пустыню.

Дамир тоже перестал злиться. Рука на попе принялась задирать вверх мою юбку. Губы коснулись виска. И мне в живот уперлось что-то знакомое и твердое.

– Иногда складывается впечатление, что кто-то из наследников выжил и сейчас пытается прибрать все имущество к рукам, – я уже не понимала, что несу. Приличная умная Даша в считаные секунды превращалась в похотливую кошку. Не останавливали ни рука в перевязи, ни толпа свидетелей на улице.

– Каких наследников?..

У моего Сиятельства предохранители перегорели совсем. Вопрос задать еще как-то смог, а потом рот спустился к декольте, и кроме мычания не получалось больше никаких звуков.

– Я после расскажу. – Чтобы это чудовище, не дай бог, не отвлеклось, я сама расстегнула бюстгальтер и спустила чашки вниз.

– Что угодно расскажу. Ты только не останавливайся!

Глава 30. Укрощение строптивого

Дамир.

С кухней нужно было что-то решать. Ни одной удобной поверхности! На плите вечные кастрюли. На столешнице стойка с ножами. А обеденный стол находился прямо напротив большого окна.

Не планировка, а какая-то засада. Собственную жену, будущую, негде было наклонить. Хорошо хоть сама жена не требовала перин и подушек. С Дашей мне повезло. Кричала и ругалась она с той же страстью, с какой отдавалась позже.

..

...прямо на полу кухни. Полностью голая на стопке из одежды и сброшенных полотенец. Никаких удобств! Но, стоило пяткам требовательно ударить по моей спине, вся осторожность полетела псу под хвост.

Когда только успел соскучиться по ней? Пара суток без доступа к телу, и как будто год не трахался. Как солдат, вернувшийся из армии. Как моряк после долгого плавания.

На то, чтобы самому раздеться, терпения не хватило. Одной рукой получалось плохо. Кое-как стянул штаны, спустил трусы, и выдержка дала сбой.

Плюнул на гребаную гордость, потянул Дашу наверх и сдался на ее волю.

Пофиг стало на шутку про любителя быть снизу. Пофиг на сковородку, до которой моя валькирия в любой момент могла дотянуться.

Хотел её. Сильнее, чем в первый раз, когда ляпнула на весь ресторан, что готова отдаться. Сильнее, чем дома в моей кровати.

Хрен его знает, как так вышло, но, словно у алкоголика, даже руки подрагивали. Гладил бархатную спину, мял налившуюся круглую грудь и подушечками пальцев, будто морзянкой, отстукивал какие-то слова.