Дерева и гвоздей на него он тоже не пожалел. Я при всем желании не смог бы выбить ни доски. А замученный, отчаявшийся козел смог.

Как и не было ее. Будто кто-то специально оставил лаз с видом на обрыв. Широкий, высокий, за которым как на ладони был виден новый горнолыжный комплекс. «Жемчужина края» – как называли его во всех туристических справочниках.

С подъемниками, пятью трассами для сноуборда и лыж. С россыпью гостевых домиков, отелем, похожим на усадьбу, как брат-близнец, и рестораном, в котором даже летом не было ни одного свободного места.

Не верилось, что когда-то там был просто овраг с пересохшей речкой и сухостоем. Еще не верилось, что когда-то я забросил этот проект и не планировал никогда к нему возвращаться.

Наивный! К пятидесяти помер бы от переработок и инфаркта в своем офисе. Так бы и не узнал прелестей колючей любви на сеновале. И вряд ли сказал бы кому-нибудь «люблю».

– Папочка! – прерывая мои невеселые мысли, один из комочков грязи рванул к крыльцу.

– Что... – я внимательно присмотрелся. – ...доченька.

– Козлик! Нету! – мое маленькое солнышко грустно, совсем как ее мама минуту назад, всхлипнуло. – Покатай на ручках!

Маша протянула ко мне перепачканные ладошки, сама схватилась за руку. Доверчиво, смело. И от этого ее жеста в миллионный раз что-то внутри растаяло и счастливо заклокотало.

Конец"