Наверное, о том, что сдохну, если не впустит в свои райские врата. Или о том, что готов кончить только от одного вида её острых сосков и скользящего по губам языка.

Как мальчишка! О том, что к моим годам пора бы уже научиться сдерживаться, забылось. С другими, вероятно, мог бы. Хоть полчаса, хоть час, пока сами не заскулят от голода. Но других не хотелось совсем.

Лица в памяти размылись. Внутри ничего не откликалось. Нужна была лишь эта. С голубыми глазами, внимательными, уставшими. С губами, искусанными, подозрительно солоноватыми и нежными. И с небольшим округлым животиком, в котором росли мои дети.

Хотел её до боли. Никакое растяжение не могло сравниться с тем, как сейчас тянуло в паху. Хотел каждой клеткой. Распластать хрупкую фигуру на себе. Вдохнуть аромат. И окосеть... впервые за два дня не оттого, что вокруг дурдом и все достали, а потому что наконец стало хорошо, отпустило.

Упрямая женщина. Умная. Пиздец какая красивая. Она все же взяла меня за яйца и за печенку. Приручила каким-то известным только ей способом, как бездомного пса. И теперь хотелось всего и сразу: целовать её, вылизывать каждый сантиметр тела и трахать.

Выбивать из горла мое имя. Громко, с мольбой и кайфом. Пока хватит сил у обоих. Ощущать, как пульсирует на члене. Сжимает, как умеет только она. До зайчиков перед глазами. До звона в ушах. До резкой, словно лобовое столкновение, разрядки.

Нормальные планы для человека, который ещё утром чуть не попрощался с жизнью. Оптимистичные для того, кто мечтал объесться болеутоляющими и отключиться до утра.

Ради них похер стало на толпу за стеной, ждущую распоряжений. Старая усадьба так и подначивала возродить крепостное право, а женщина сверху убивала охрененным видом на мои любимые молочные холмы и шоколадные пики.

– Не надо было все же тебе приезжать, – я потянул ее на себя. Медленно, осторожно, кроша в фарш собственных демонов, требовавших «взять сразу».

– Неправильный ответ!

Эта сумасшедшая точно убить меня решила. Как только головка коснулась нежной плоти, она сама качнулась навстречу и обхватила ствол целиком.

Зараза! Ведьма!

Дыхание сперло, и по позвоночнику как разрядом тока вдарили. Двести двадцать без заземления.

– Согласен. Неправильный."

"С трудом отдышавшись, я придержал ее здоровой рукой за бедро, а губами дотянулся до губ.

Зубы стукнулись о зубы от жажды, но ниже ни хрена легче не стало. Как в адском паровом котле крышку рвало все сильнее. А спасение было лишь одно.

– Мир, давай мы с тобой потом нацелуемся. Я тебе даже минет могу сделать.

Пока я вспоминал, что такое «логарифмы» и почему они помогают сдерживаться, Даша сама оторвалась от моих губ.