В любой момент могли полететь молнии.

Еще больше теряясь в догадках, я в ответ только захлопала ресницами. Видимо, включилась вентиляция мозга.

– Даш... – Дамир закрыл глаза. – Мне же тоже интересно знать, как они там растут. Пихаются, ворочаются. Обижают друг друга или сидят мирно.

Он уже не ревел медведем. Запал прошел. И теперь просто говорил. Как обычный человек. Ртом. Только вещи, о которых я и не думала.

– Тебе интересно?.. Это?..

Я клялась себе не расплакаться. Я почти вернула управление над мозгом, но эта скотина, этот дуболом без совести и чести... он меня в Ниагару превращал!

– Да.

Взлохматив свои короткие волосы, Дамир притянул меня к груди.

– Это... – мой нос уткнулся в рубашку.

– Мм?

– Я тебе утром кое-что обещала, – голос уже хрипел.

– Что?

– Предупредить, если опять начнется.

– Что начнется? – мой умный понятливый мужчина жестоко тормозил.

– Не что, а опять.

Абашев по-собачьи склонил голову, непонимающе уставился мне в глаза. Но для долгих объяснений было уже поздно.

– А сейчас слезы! – только и успела я произнести кодовую фразу, а потом в два ручья принялась заливать многострадальную рубашку.

Глава 21. Свободная и независимая

Дарья.

Мужики, конечно, боятся женских слез. Как черт ладана. Но у некоторых самцов на сырость очень быстро вырабатывается иммунитет. Как оказалось, мне достался именно такой экземпляр.

Проститься с Абашевым полюбовно так и не удалось. Рубашку я ему измочалила похлеще, чем в прошлый раз. Сухого места не осталось! Но это не помешало похотливому Величеству привезти меня домой и хорошенько отыметь.

В этот раз чуть ли не на пороге квартиры. Телефон Сиятельства разрывался от звонков. Все требовали княжеского внимания, потому время расстегнуть ширинку нашлось, а вот снять обувь – нет.

Так, в ботинках, по-собачьи и облагодетельствовал.

К своему стыду, я сильно не возмущалась. Вначале попробовала включить «гордую и независимую». А потом... Сложно стало что-то говорить с пальцем во рту и членом, работающим как перфоратор, в другом месте.

Только когда Дамир привалился к обувной тумбочке, нашлись силы проворчать что-то по поводу грязи. Коврик с гордой надписью: «Welcome» я точно не для эротических игр покупала. Но этот чистюля, этот борец с антисанитарией только шлепнул меня по заднице.

Раздетая до пояса, со спущенным бюстгальтером и нафаршированная, будто тюбик зубной пасты, я, конечно же, осталась без пояснения. Как бездушный тренажёр, на котором отработали комплекс упражнений. Дважды. Впрок.

Сказала бы, что обидно. Вроде и повод был. Но умение врать себе исчезло еще пару лет назад. Наверное, я не тянула на образ идеальной будущей матери, но даже по-собачьи в коридоре мне было хорошо. И душой, и телом, и каждой извилиной по отдельности.