В твоей воле вспомнить когда-нибудь о данном тобой слове, а я буду ждать до тех пор, пока не пойму, что ты навсегда для меня потеряна, хотя совсем не уверен в том, что это уже не произошло!

– Алеша! – Маша заплакала, потянулась к нему, и барон не выдержал, вновь обнял ее и принялся покрывать поцелуями ее мокрые от слез щеки, что-то шепчущие губы...

Наконец он оторвался от нее и виновато улыбнулся:

– Прости, я не должен был целовать тебя. Теперь я не имею никаких прав на это... – Он наморщил лоб, словно пытался вспомнить нечто важное, вздохнул и вновь пристально посмотрел на Машу.

 – Честно сказать, я совсем не уверен, что твоя id?e fixe когда-нибудь осуществится и ты поможешь Мите бежать, но запомни: через полтора года в августе «Рюрик» будет курсировать в районе предполагаемого устья Амура. Запомни координаты: 53–54 градуса северной широты, 142–143 градуса восточной долготы. Митя сразу поймет, что они означают. – Он опять смерил Машу долгим взглядом и усмехнулся. – Авось и я окажусь вам полезным. – Он быстро прошел к выходу из кабинета, потом вдруг остановился и спросил: – А ты подумала о том, что если ваш брак окажется все-таки фиктивным и вы расторгнете его после побега, то каким образом мы сумеем пожениться? Ведь не только Мите, но и тебе дорога в Россию будет закрыта, ты тоже станешь государственной преступницей.  – И, заметив, что Маша неподдельно озадачена его заявлением, добавил: – И это еще раз доказывает, что вся твоя затея обречена на провал! И спаси тебя господи от безрассудных поступков и гибели, на которую ты сама себя обрекаешь! Более я ничего не могу тебе пожелать! – Алексей толкнул дверную створку, в последний раз окинул ее мрачным, тяжелым взглядом и вышел из кабинета.

А Маша медленно опустилась в кресло и разрыдалась.

13

И опять потянулись бесконечные дни ожидания ответов на прошения разрешить девице Марии Резвановой отправиться на поселение в Сибирь к ее жениху – ссыльнокаторжанину Дмитрию Гагаринову.

Наконец был получен первый ответ из канцелярии обер– полицмейстера и первый же отказ. От обер-прокурора тоже отказ, и оба без каких-либо объяснений и мотиваций подобных решений. И тогда Маша осмелилась написать письмо самому императору и настроилась во что бы то ни стало добиться встречи с ним.

Это было ее последней надеждой, о чем она и написала Николаю:

«Ваше Величество, позвольте припасть к Вашим стопам и просить, как милости, разрешения следовать в ссылку за государственным преступником, моим женихом Дмитрием Гагариновым, и там обвенчаться с ним, чтобы навсегда соединить свою судьбу с его судьбой и никогда с ним не разлучаться. Я льщу себя надеждой, что Вы не оставите без ответа письмо несчастной, у которой нет никаких надежд, кроме надежды на милость и доброту Вашего Величества.