– Господи! Маша! Маша! Жива! – Глотая слезы, он растирал ей руки, дул в лицо, пытался делать искусственное дыхание, но Маша по-прежнему не шевелилась, и только жилка под подбородком затрепетала сильнее, словно наполнилась жизненной силой.

– Маша, милая, любимая, только не умирай! – Митя снял с нее мокрую одежду, завернул девушку в свою рубаху, потом в куртку, поднял на руки и огляделся по сторонам. Куда идти? Где найти подходящее убежище, такое, чтобы ночная прохлада не застудила его любимую, а он бы сумел согреть ее, привести в сознание?

Ночная темнота, рассеянная бледным сиянием месяца, придавала и самой реке, и нависшим над ней обрывам, обломкам скал, ольховой чаще, берегам, забитым наносником, какой-то жуткий, почти мистический облик.

Проваливаясь по колено в песок, Митя быстро миновал берег и углубился в лесную чащу. Усталость и изматывающая его слабость отступили, он ощутил неожиданный прилив сил. Какое-то непонятное чувство заставляло его все дальше и дальше уходить в глубь тайги. Там оказалось теплее, чем на открытом месте. Да он и сам разогрелся от быстрой ходьбы. И по-прежнему чувствовал себя так, будто только что народился на свет. И, прижимая Машу к груди, более всего на свете хотел, чтобы жар его тела хотя бы немного согрел девушку, растопил леденящий холод, овладевший ее телом. Изредка он останавливался, приникал к ее шее губами, убеждаясь, что она жива. Теперь он различал Машино дыхание, а тело ее стало более гибким. В какой-то момент Митя даже уловил едва заметное движение. Это шевельнулась ее рука, которую он закинул за свое плечо.

– Только не умирай, Машенька! Я так люблю тебя! Только не умирай! – твердил он как заклинание, пробиваясь сквозь чащу, минуя завалы камней; переходил вброд многочисленные ручьи и болотца, карабкался на увалы и спускался в распадки – и все это без всякого роздыху, без единой остановки. Он спешил неведомо куда, торопился унести любимую подальше от того страшного места, где они чуть не приняли гибель, где навсегда пропали в темных глубинах Аргуни Антон и Васена..."

"Низкий туман опустился на тайгу, и теперь Митя шел словно по облаку, проваливаясь в него выше колена. Холодные струйки сбегали по его спине, слипшиеся от пота волосы свесились на лоб, лезли в глаза, но он не останавливался даже для того, чтобы отвести их с лица. И совсем не удивился, когда впереди в мутной пелене увидел вдруг дрожащее красное пятно – отсвет далекого костра. Он просто не мог не появиться! И Дмитрий пошел еще быстрее, не думая об опасности. Впереди костер – значит, там люди, тепло, еда, там спасение!

Но за несколько десятков шагов от огня он будто очнулся, остановился, пытаясь разглядеть, есть ли кто-нибудь около костра.