Зачем теперь ему эта свобода, зачем нужна жизнь, если за них заплачено слишком дорого, ценой невосполнимых утрат, возместить которые невозможно даже собственной жизнью? Дмитрий перевернулся на спину, взгляд его устремился в высокое, постепенно темнеющее небо, на котором вспыхнули первые звезды. Еще вчера Маша смотрела и на это небо, и на эти звезды. Радовалась, что так успешно все складывается: удачно ускользнули от погони и вышли к Аргуни. А вечером смеялась вместе с Васеной над неуклюжим балаганом, который девушки соорудили для ночлега. Несколько раз он ловил на себе Машин взгляд, немного лукавый, немного смущенный. И сердце его замирало от счастья. Без всяких сомнений, она думала о нем. И одно только предположение, какие мысли бродят в ее хорошенькой головке, заставляло бешено колотиться его сердце. И он специально устроил себе постель около костра, чтобы не искушать свое воображение, но, как ни старался, так и не сумел избавиться от видений юного прекрасного тела, которые заполонили его разум и не позволяли заснуть. А сегодня он не может найти тело своей любимой и предать его земле. И единственное, на что он пока способен, – молиться за упокой ее души и о том, чтобы господь скорее послал ему смерть и там, на небесах, их души могли наконец соединиться.

Он чувствовал, что слезы текут по его щекам, но даже не пытался вытереть их.

И как ни были горьки эти слезы, они очищали его душу, делали его мысли светлее, а чувства возвышеннее. И он понял вдруг, что не уйдет с этого берега, пока не найдет Машу. Живую или мертвую, но он будет искать ее и день, и два, и три, пока ноги в состоянии держать его, пока бьется его сердце, пока работает его мозг...

Дмитрий с трудом встал и опять отправился вдоль берега, едва передвигая ноги, с неимоверным усилием преодолевая боль, раскалывающую череп и грозящую свести его с ума. Механически он переходил от одного камня к другому, от одной кучи наносника к следующей, еще более высокой. Уже и месяц появился на небе, озарив все вокруг мертвенным светом, а он брел и брел вдоль берега, постепенно теряя остатки надежды на счастливое завершение своих поисков.

Он отрешенно смотрел себе под ноги и не сразу заметил, что берега понизились, разбежались, а водный поток разлился широко, привольно. Пороги перешли в спокойный слив, и река словно присмирела, умерила свой пыл и неукротимое стремление к разрушению.

Дмитрий медленно опустился на песок. Он прошел по берегу в одну и в другую сторону не менее пяти верст, но так ничего и не обнаружил. Ночной сумрак затруднял поиски, но он решил добраться до следующего переката и уже там подыскать себе место, где можно переждать самое темное время суток.