Некоторое время она почти безуспешно боролась со сплетением ветвей, но потом обнаружила невысокую каменную гряду, почти лишенную растительности, вскарабкалась на нее и тут же увидела и берег, и склоненные фигурки Мити и Антона. Они находились где-то в версте от нее. И все так же самозабвенно возились в воде. Вероятно, золотой улов был приличным, если они забыли обо всем на свете!

Она улыбнулась про себя. Нет, все-таки Митя неисправим. И если уж увлекается чем-либо, делает это с азартом и с небывалым восторгом.

Но где же Васена? Маша прошлась взглядом вдоль всего берега. Девушка исчезла куда-то. Вероятно, ушла дальше по течению или вернулась в лагерь другой дорогой. Просто, занятая своими страхами, она не заметила ее.

Маша раздумывала, вернуться ли назад к костру или все-таки добраться до «старателей» и прекратить это золотое безумие. И вдруг, каким-то шестым чувством, ощутила чужое присутствие за своей спиной. С готовностью обернулась, ожидая увидеть Васену, и вскрикнула от неожиданности.

В то же мгновение потная мужская ладонь зажала ей рот. И старый ее знакомый, ненавистный Степан Охлобыстин, тот самый чубатый казак, что устроил настоящую охоту за Васеной у горячих ключей, а потом так безжалостно исполосовал спину Маши нагайкой, грязно выругался и, заломив ей руки за спину, толкнул в гущу зарослей.

Маша упала на колени, но казак рывком поднял ее на ноги и прошипел:

– Еще раз вякнешь, останешься без головы! Мне приказано с тобой особо не церемониться!

Она почувствовала холодное лезвие, коснувшееся ее горла, и замерла на месте.

– То-то, барышня! – усмехнулся Степан. Отнял ладонь от ее рта и приказал: – Садись! Будем здесь князя поджидать!

Затолкав широкий охотничий нож, который только что прижимал к ее горлу, в висящий на поясе кожаный чехол, Степан приставил ладонь козырьком к глазам и взглянул в том же направлении, что и перед этим Маша. Удовлетворенно хмыкнул и сплюнул себе под ноги."

"– Кажись, все еще моют золотишко, болезные! Ничего, пусть себе моют! Нам забот меньше. Это ж надо, какая удача мне сегодня привалила. И князя выследил, да еще и Васенин скрадок обнаружил. Долго я за ним охотился! Ох как долго! Я ведь случайно на вас вышел. Шибко свежего мясца захотелось. Решил козулю подстрелить, а она стерва – по камням, по камням и шмыг в кусты, я за ней! – Степан ударил рукой по колену и расхохотался: – А тут вместо одной – целое стадо пасется, да не простое, а золотое. – Он посмотрел на Машу и криво усмехнулся. Передний зуб у него отсутствовал, и, вероятно, поэтому улыбка его показалась девушке особенно безобразной. – Чего морщишься, барышня? – Казак наклонился, приблизив к ней вплотную крупное, покрытое рыжими веснушками лицо.