Бросившись к двери, Аверин открыл ее и разобрал кусок гимна «Боже, Царя храни», только половина слов в нем была заменена ненормативной лексикой. Кузя шатающейся походкой прошел через двор, остановился на крыльце, поправил очки и икнул.

— Дя…дя, я дома… ик, — промямлил он и ввалился за порог.

«Дядя». Поблизости кто-то есть. Стараясь не поворачиваться к дверному проему спиной, Аверин запер дверь и услышал, что из ванны раздался шум воды. Через некоторое время оттуда вышел Кузя, приглаживая мокрые волосы.

— Итак? — Аверин повернулся к нему вместе с креслом.

— Там был Владимир, рядом с домом. Пытался выяснить, вижу я его или нет.

— Проклятье, — досадливо проговорил Аверин, — он тебя подозревает и догадывается про амулет. Очень умный и пронырливый тип. Да… если бы во главе Управления посадили Владимира, может, и демона этого давно уже поймали.

— Ага, — Кузя уселся на пол и скрестил ноги, — почему дивам не дают занимать важные должности? Мы же умнее вас.

— Потому что тогда бы люди перестали быть хозяевами в собственном мире. Встань и сядь на стул.

Кузя вздохнул, но послушался.

— Как себя чувствуешь? Ты снова пил?

— Пришлось. Я старался выливать, но пару глотков пива всё же пришлось проглотить. Я почистил желудок потом у татуировщика, ну и возле калитки меня вырвало. Надеюсь, это убедило Владимира, что я человек.

— Или наоборот… — проговорил Аверин. — Он точно не понял, что ты его заметил?

— Не-а… я его по запаху приметил издалека.

— По запаху? — не понял Аверин, но потом сообразил. — О-о, так ты и его кровь пробовал, что ли?

— Ага. Там ее полно было.

— Отлично. Теперь я точно буду знать, где Владимир. Может, и неплохо, что он поблизости. Погоди-ка. Ты сказал «татуировщик»? Что ты делал у татуировщика?

— Как что? — Кузя важно посмотрел на хозяина. — Татуировку! Меня же посвящали сегодня.

Он задрал рубашку. Почти во всю грудь, даже залезая на живот, красовался кривоватый, но вполне узнаваемый черный круг с языками пламени внутри, нарисованными оранжевым контуром. Аверин некоторое время смотрел на горделиво выпятившего грудь дива, а потом не выдержал и расхохотался.

— Кузя, это что?! — спросил он сквозь смех.

— Это наш, ну то есть их символ. Освободителей. Алатырь без звезды.

— Кузя, — Аверин вытер выступившие на глазах слезы, — ты знаешь, что если я сейчас нарисую звезду и раскручу ее, то тебя унесет в Пустошь через твой собственный живот?

— Ага, — Кузя немного сник и натянул рубаху обратно, — но вы же этого не сделаете.

— Я-то нет… но никому этого больше не показывай. А нельзя было сделать этот… знак посвященного размером э… поменьше?

— Можно. Но я хотел их впечатлить.

— И как? Впечатлил?

— Ага, — див широко улыбнулся.

Аверин только покачал головой.