– Но Джимми ведь был готов? Я хочу сказать, готов был дать ей эту уверенность?

– Да, он дал ей все, что обеспечивало такую уверенность, это правда, – ответил Брайан, еще раз медленно обведя глазами комнату. – А значит, и чувство уверенности – на какое-то время. Вы сами знаете, женщинам приходится заниматься самообманом и принимать иллюзию за реальность, которой нет и в помине… Словом, мартышкин труд. И потому, что он так уверенно давал ей ощущение обеспеченного будущего… – Брайан неожиданно замолчал.

– …ее разочарование было тем сильнее, когда она увидела, что он только играет в домашний уют? – закончил за него Найджел.

Прежде чем ответить, Брайан Ингл, казалось, взвесил и рассмотрел его слова со всех сторон; так хозяйка крутит в руках понравившуюся ей в магазине вещь.

– Не знаю, так ли это. Не знаю. Я бы сказал так: было время, когда Джимми только играл в домашний уют. Но потом дошло до того, что увлечение домашним уютом стало реальным и поставило под угрозу его настоящий дом, дом с женой, если вы понимаете, что я имею в виду. Возник внутренний конфликт. Очень болезненный, по всей видимости. Тогда он понял, что нужно выбирать: сохранять равновесие больше было невозможно.

Найджел слушал его с возрастающим интересом. Суждения Брайана были основательнее всего, что он слышал по этому поводу от других; например, бьющих на эффект, но поверхностных разглагольствований Мерриона Сквайерса.

– Значит, вы думаете, Джимми предпринимал попытки освободиться?

– Неосознанно, безусловно. Не забывайте, у Ниты была над ним большая власть в физическом плане, это очень немаловажно. Я бы сказал, морально он был очень слабым и, главное, нерешительным – в нем было что-то от Макобера: ждать, пока что-нибудь подвернется и узел, который ему не хватает духу разрезать, развяжется сам собой.

– В данном случае чего он ждал? Конца войны?

– Безусловно. Конец войны заставил бы его сделать решительный шаг в ту или другую сторону. Позволю себе предположить, что он понятия не имел, какой из узлов он для него развяжет.

– Нита или Алиса. Вопрос стоял так?

– Совершенно верно.

– И Нита отдавала себе отчет в существовании этого конфликта?

– Она видела, что он не может выбрать между двумя стульями, и делала все, что могла, чтобы он сел на ее стул.

– Отсюда просьбы о разводе?

– Точно. И другие вещи. Ведь бедняжка боролась за свою жизнь.

– Какие другие вещи?

– Ну, не знаю. Мне этого не приходилось испытывать самому. Но нетрудно вообразить, какой ад может создать женщина для человека, которого она решила удержать при себе: каждое слово подобно ложке масла в огонь, в каждом взгляде, каждом жесте, каждой минуте молчания – упрек или мольба, в ход идет весь запас хитростей.