Мы не смогли продолжать разговор, потому что вошел Джимми – услышал, наверное, ее голос – и сказал, что она ему срочно нужна, отпечатать несколько писем.

– Вы не помните, что она сказала еще? Постарайтесь воспроизвести каждое слово… Каким бы нелепым оно вам ни казалось.

– Нет… Минуточку… Да, она сказала одну очень странную вещь – совсем как во сне. Она пробормотала: «Я так испугалась, увидев его. Я знала, что он будет таким. Брайан, это было страшно. Хотя вам не понять… – И потом, через некоторое время, продолжила: – Как мне хотелось верить ему. Теперь мне некому верить».

Я, конечно, сказал, что она может на меня положиться, пытался ее утешить. Она ответила: «Я знаю, Брайан… вы совсем другое дело». О да, я всегда был «другое дело». Верный пес, чтобы выводить ее на прогулку, когда нет никого другого…

Брайан запнулся, видимо устыдившись, что не сумел скрыть своей горечи.

– А этот «он», о котором она говорила все время? Тот «он», который давал ей последний шанс и которому ей хотелось бы верить. Кого, по-вашему, она имела в виду?

– Ну, здесь гадать нечего. – От удивления Брайан даже вытаращил глаза.

 – О ком она могла говорить, кроме Джимми?

– Но почему Джимми так перепугал ее, когда она его увидела?

– Не знаю. Наверное, не ждала его или что-нибудь в этом роде. Кто еще мог прийти к ней в дом так поздно… кто, я хочу сказать, мог так взволновать ее?

– В самом деле, кто? – ответил Найджел, не сводя глаз со своих ботинок и пушистого персидского коврика, на котором они располагались.

«Он», о котором говорила терявшая от отчаяния разум бедняжка Нита, – это мог быть Джимми. Но не обязательно Джимми. Она ведь могла говорить о двух разных людях.

В зависимости от того, что конкретно имела в виду.

Дальнейшие расспросы ничего больше не дали. Брайан стал озираться по сторонам, проявляя признаки нетерпения.

– Вы бы хотели взять вашу книгу?

Вскочив с кресла, Брайан Ингл направился к книжным полкам и пробежал глазами по корешкам.

– Вот она. – Взглянув на форзац с надписью, он положил книгу в карман. – Клау! – воскликнул он. – Вот уж не думал, что кто-то читает в наши дни Клау. – Он взял в руки томик стихов, так и оставшийся лежать на столике рядом с креслом Найджела, и раскрыл его на закладке.

 – Смотрите, какой интересный отрывок! – добавил он спустя две-три минуты. – Из него получился бы неплохой романист, вы согласны? «И ночь я вспоминал, как долгую игру без риска, без азарта…» Удивительно: мы с вами только что поминали это слово.

– Какое слово?

– Игра. Во всяком случае, это не совсем случайное совпадение. «Игра в домашний уют»…

– Ах да… Да, точно!

– Знаете, Найджел, вам не кажется, что Клау знал Джимми лично? Поразительно… Это же его портрет, в полный рост, он тут как живой.