– Бастельеро нахмурился и протянул к ней руку. – Позвольте?

Тиль безропотно вложила свою ладонь в его, позволяя изучить… что он там изучал, она не видела. Руки как руки.

– Могли бы спросить у меня, Дитрих, – снова вмешался призрак.

– Вы подтвердите или опровергнете мое заключение, – покачал головой Бастельеро. – Так… проклятие рода… спонтанное, сила вложена… м-да… сила трех жизней: ваша, супруга и дочери. – Он поднял на Тиль укоризненный взгляд. – Неужели нельзя было никак иначе, фрау Матильда? Такие проклятия не проходят даром.

Тиль сглотнула и виновато опустила глаза.

– Я не хотела. Правда, не хотела. Я не знала!..

– И какое же граничное условие вы поставили?

Тиль замешкалась, пытаясь вспомнить последние мгновения в доме Маньяка. Она более-менее помнила, как в порыве ярости обзывала его уродом. Кажется, еще злобным карликом. А потом… потом он что-то сказал об условии. Кажется, что если она не поставит условие – умрет. Вот это помнилось уже смутно. А вот что она ответила? Почему-то в голове крутились картинки из фильмов. Малефисента? Белоснежка? Шрек? Чертовы масс-медиа, забивающие мозги всякой чушью! Что же такое она сказала?.. Хотя если масс-медиа, то вариант всего один.

– Что-то о любви.

– «Поцелуй любви» она сказала, – влез призрак. – Очаровательно, не правда ли, Дитрих? Жорж Д'Амарьяк – и поцелуй любви. Великолепная шутка.

– Это не шутка, Шарлемань. Фрау Матильда прокляла весь род Д'Амарьяк и связала его род со своим. Боюсь, цена будет высока.

– Я не хотела! – Тиль почти плакала. До нее окончательно и бесповоротно дошло, что она внезапно оказалась не милой доброй Белоснежкой, а злой колдуньей. – Я не хотела его проклинать! Я просто хотела, чтобы он опустил нас. Чтобы он не убивал Андре! Он… он смеялся над ним! Вы сами видели, что он сделал с Андре! Я боялась…

– Не ругай девочку, Дитрих. Она сама не понимала, что делает. Я не учил ее проклятиям. Вообще-то Жорж сам виноват, похищать беременную ведьму и ставить над ней эксперименты с целью усилить дар – полное безумие!

– Маньяк сам виноват! – ухватилась за слабое оправдание Тиль.

– И только поэтому вы все еще живы и здоровы, фрау Матильда. Если бы он не был виноват, за такое проклятие вы, все трое, поплатились бы жизнью.

– Но… почему?..

– Слово «справедливость» вам ни о чем не говорит?

Тиль украдкой глянула на Андре – он хмурился во сне, шевелил губами, словно с кем-то спорил.

– Говорит, – вздохнула она. – Но я правда не хотела! Тем более проклинать его род… Это значит – его детей, да?

– Именно. Дети командора будут карликами. Все без исключения. И по закону Молчаливой Сестры откат получат ваши дети, фрау Матильда.

О боже. Дети.