А потом отпустил горло и повел руку вниз до самого паха. Накрыл ладонью член — чего, к слову, не могла увидеть съемочная группа, — а потом покачал головой.

— Нет, — сказал он свою реплику, снова глянув Алефу в глаза. — Я знаю, чего ты хочешь. Но я не сделаю этого.

""Это сделаешь ты"", — читалось в его взгляде.

Дерек стоял к камере спиной и мог не сильно заботиться о том, чтобы его эмоции были в рамках сценария. Алеф же был лишен такой роскоши. Мало того, что ему нужно было продолжать играть Джоша, показать Миону чувства убежденного «одиночки по жизни», впервые не сумевшего подавить так не к месту вспыхнувшую страсть.

Так еще и постараться не захлебнуться эмоциями Дерека, буквально пожирающего его взглядом, кажется, прекрасно слышащего каждую мысль, лихорадочно проносящуюся в голове.

Алеф глубоко вздохнул, сглотнул и решился.

Схватил Дерека за лацканы куртки и накрыл его рот поцелуем. Не бутафорским — Алеф слишком хорошо понимал, что сейчас это будет как пощечина, и Дерек вполне заслуженно приложит уже его самого головой об стену.

В ушах бешено стучал пульс. Легкие горели. Кажется, уши залило жаром.

Безумно хотелось закрыть глаза, отрешиться от всего, но Джош бы точно так не поступил. Дерек будто окаменел, не спеша помогать, отвечать на поцелуй. Зато его взгляд был очень красноречив. Алеф без труда читал в нем так и не утихшую злость, и голод, и желание. А еще угадывал вызов, интерес, азарт.

Отпустив ни в чем не повинную куртку, Алеф обхватил Дерека за шею, заставляя чуть наклониться, и решительно, как сам Дерек вчера, скользнул языком ему в рот.

Дерек выждал — то ли потому, что Центурион ответил бы не сразу, то ли из желания отомстить, — а потом снова прижал его к стене рукой так, будто хотел отгородиться, но вместо этого поцеловал сам, мгновенно лишая инициативы.

И это был совсем не вчерашний поцелуй. Вчера Дерек целовал его ласково, играючи. Сейчас же… Сейчас это была месть.

""Да он же трахнет меня прямо перед камерами…» — подумал Алеф почему-то совсем без эмоций — все чувства сейчас поглотил этот безумный, совсем не постановочный поцелуй.

В мозгу привычно отсчитывались секунды хронометража сцены. Где-то на задворках сознания всплывали строчки из сценария, предписывающие, что нужно делать дальше.

Но Алеф ничего не мог поделать. Да и не хотел. Он что было силы сжимал плечи Дерека и отдавался поцелую. Дыхания не хватало, от яркого света слезились глаза. Веки сами собой закрылись, отрезая весь остальной мир. Остались только жадные губы, хозяйничающий во рту язык и крепкие руки, властно сжимающие его, подчиняющие себе.

Когда грубоватые и совсем не ласковые пальцы забрались под свитер, Алеф даже не подумал сопротивляться.

С ним творилось что-то непонятное.