Быть придавленным к кровати тяжелым, разгоряченным телом оказалось непривычно. Но на удивление приятно. Алеф обнял Дерека, притягивая ближе, и снова закрыл глаза, отдаваясь поцелую, подчиняясь ему и растворяясь в нем.

Они целовались бесконечно долго. В живот уже недвусмысленно упирался каменно-твердый, по ощущениям просто огромный Маккентоевский член, собственный же болезненно ныл, прижатый чужим бедром. Но Алеф даже не пытался подвинуться или спихнуть Дерека с себя. Напротив, он с силой притягивал его ближе, гладил по спине. Безумно хотелось добраться до голой кожи, но не было сил, чтобы хоть на секунду разорвать поцелуй и расстегнуть плоские пуговицы на рубашке Центуриона, больно впивающиеся в грудину.

Алеф просто вытащил ткань из-под ремня и потянул вверх.

В ответ Дерек тихо рыкнул, приподнялся на одной руке, и сунул другую ему в брюки, обхватив ладонью отозвавшийся сладкой судорогой член.

Алеф не сумел сдержать стона. И не выгнуться навстречу руке тоже не смог — как и расслышать чью-то далекую реплику на заднем фоне. Он потянулся было к застежке Маккентоевских брюк, но тот вдруг замер и с трудом отстранился.

— Потрясающе! — пробился все же в мозг чей-то восхищенный возглас. — Не уверен даже, что нужно повторять. Пять минут перерыва, просмотрим материал.

В голове мучительно медленно прояснялось, и реальность обрушилась на Алефа многотонной бетонной плитой. Они на съемочной площадке. И только что на глазах у всей съемочной группы Маккентой его целовал и лапал. И не только лапал. Несмотря на то, что в животе все буквально в узел завязалось от испуга, член по-прежнему напряженно упирался в пояс брюк.

Стало темно — это осветители погасили прожекторы.

Алеф мысленно поблагодарил их и, наконец, осмелился глянуть на Дерека. Тот все еще нависал над ним, и в живот все так же упирался твердый член. Его лицо было спокойным и бесстрастным, как, впрочем, всегда по окончании съемок, но в глазах все еще бушевали эмоции.

Глупое, неловкое молчание затягивалось. Голос Миона слышался от мониторов, где сейчас повторялась только что свершившаяся сцена. Алефу даже жарко стало при мысли о том, чтобы самому на нее глянуть. Он кусал губы и все никак не мог придумать, что же сказать.

""Спасибо, что помог сыграть?"" — да уж, в самую точку. Особенно если учесть, что актерская работа Алефа в этой сцене кончилась в тот миг, когда на его горле сомкнулись пальцы.

""Мне понравилось?"" — ну-ну, совсем чудесно. Только и осталось, что томно вздохнуть и взмахнуть накрашенными ресницами. Можно подумать, Дерек сам не догадался, что понравилось. И даже насколько.

— Это было… — твою мать, кажется, он выбрал самый глупый вариант. Но к счастью, договаривать фразу не пришлось.