Ты ведь этому меня учил? Ты уже так много дал мне, мой милый… У нас все будет хорошо…

Стюарт протянул руку, и его пальцы побежали по моему телу, прослеживая путь шрамов: по плечу, груди, бедру… Он придвинулся ближе, и его теплые губы мягко коснулись моей шеи, груди…

Больше в тот момент мне ничего не стоило говорить.

Воскресенье, 13 апреля 2008 года

Пожалуй, в тот день впервые по-настоящему потеплело, я даже пожалела, что взяла с собой жакет. Правда, утром, когда я вышла из дому, солнце еще только поднималось над крышами домов, и было зябко. А теперь я несла жакет под мышкой, и он уже здорово мне надоел.

Я довольно долго блуждала, хотя заранее изучила карту. На улицах было пустынно, как будто в Лондоне не осталось жителей: все уехали на море, оставив городские дебри мне в безраздельное пользование.

К тому времени как я подошла к крыльцу, я уже смогла накрутить себя настолько, что во мне кипело негодование, — без этого у меня ничего не получилось бы…

Дом немного напоминал наш: в викторианском стиле, примыкающий боком к другим таким же домам, целые ряды домов. К квартире подвального этажа с ярко-красной дверью вела лестница в несколько каменных ступеней. Слева элегантная каменная лестница поднималась к двери черной, которую, правда, уже давно пора было подновить. Рядом с дверью висели звонки с указанием номеров квартир. Я поднялась по нужной лестнице и изучила таблички: квартира № 1 — Лейбович, квартира № 4а — Ола Хенриксен, квартира № 4б — Льюис, квартира № 5 — Смит и Робертс. А где же № 3? Напротив № 2 — ни имени, ни фамилии. Я нажала на звонок квартиры номер два и стала ждать.

Тишина.

Что делать? Отправиться домой? Я присела на ступени, подставив солнцу лицо. Потом поднялась и толкнула черную дверь. Она легко открылась, я увидела холл с черно-белыми шашечками кафеля, похоже еще времен королевы Виктории.

Квартира номер два располагалась в задней части дома, на двери не было ни звонка, ни таблички с именем. Я постучала, подождала немного и постучала сильнее."

"За дверью раздались шаги и недовольное бормотание.

А затем дверь распахнулась, и моему взгляду предстала Сильвия, небрежно обмотанная ярко-красным полотенцем. Волосы ее были замотаны другим полотенцем — фиолетовым.

— О! — сказала она. — Это ты!

— Это я. Можно войти?

— А зачем? — Ее губы сложились в презрительную гримасу, предназначавшуюся раньше нерасторопным официантам в ресторане или слишком медлительным банковским служащим. «Мне — никогда…»

— Хочу поговорить с тобой.

Она резко повернулась и ушла в гостиную, оставив дверь распахнутой настежь. Я пошла за ней.

— Я скоро ухожу, — предупредила Сильвия.

— Не волнуйся, я всего на минутку.

Пока она одевалась, я заглянула в ее гостиную — что же, привычки Сильвии совершенно не изменились.