Я ненавидела себя — да, особенно после того, что случилось, но резать свое тело? Нет, для меня это было бы самым большим поражением в жизни.

— Я что-то не понимаю. Зачем ей наговаривать на тебя?

Стюарт отпил из бутылки и протянул ее мне. Я уже почувствовала живительное действие алкоголя, разбегающегося по жилам.

— Я полагаю, что он с ней спал.

— Ты никогда не рассказывала мне о процессе, — тихо сказал Стюарт. — Наверное, это было ужасно.

— Да, в чем-то даже ужаснее, чем само деяние.

— Почему-то я не удивлен.

— Но я не смогла присутствовать на всех заседаниях. На третий день меня увезли в психушку. Потом мне сказали, что его осудили за нанесение тяжких телесных повреждений. И еще, он что-то там здорово приврал в начале процесса, за что ему прибавили еще пару месяцев.

— Но ведь он долгое время садистски избивал и насиловал тебя, а под конец чуть не убил. Почему же его не судили за попытку убийства?

— Ли и сам полицейский. Он ведь почти четыре года прослужил в секретной службе, работал под прикрытием, а до этого обеспечивал техническое обслуживание подобных операций. А еще раньше служил в армии, — правда, я не знаю, в каких войсках. У него безупречная репутация. И в ответ на обвинение следствия он выдал им свою версию того, что произошло: что я преследовала его, дралась, царапалась и что ему уже давно следовало отправить меня в психушку, но он жалел бедную истеричку и так далее и тому подобное…

Стюарт с недоверием покачал головой:

— А как же твои травмы?

Я пожала плечами:

— Он сумел их убедить, что большинство порезов я нанесла сама, после того как он ушел. Он признал, что ему пришлось ударить меня пару раз, чтобы урезонить, но он был вынужден это сделать, потому что действительно любил меня. И не хотел, чтобы я угодила в сумасшедший дом. Он даже сказал, что я сама сломала себе нос, представляешь? Пытаясь ударить его головой… Конечно, все его аргументы были шиты белыми нитками, но самого главного он добился: посеял семена сомнения в голове присяжных.

— И Сильвия поддержала его версию?

— Да. А в больницу меня забрали до того, как пришел мой черед давать показания. Так что присяжные так и не узнали, что действительно произошло.

— Пусть даже тебя там не было! Кто-то должен был представить медицинское освидетельствование!"

"— О да, почему-то это сделал только психиатр. Этот добрый человек поведал всем, что я в невменяемом состоянии и, соответственно, давать показания не могу, что ради моей же безопасности им пришлось меня изолировать, поскольку они диагностировали острое нервное расстройство.

— Ладно, психическое состояние — отдельная тема. Но физически! Ты же была вся в ранах и ушибах. К тому же крайне истощена.

— Когда меня в первый раз привезли в больницу, я весила меньше сорока кило.