Я так горжусь тобой... Но я не смогу без Линнель. Не смогу...

Его глаза остекленели, и изо рта вырвалось облачко пара. Сердце Максена остановилось...

...Тяжелые сумерки опустились на землю, а я все сидела у тела брата, не в силах заставить себя подняться и утешить бедную Филлию, осиротевшую так же, как и я.

Я никогда не знала, как бывает холодно ночью. Не понимала, как ещё могла двигаться, но найдя в карете брата одеяло, закутала в него хныкающую перепуганную Филлию, которая, кажется, так до конца и не осознала, что произошло. Вручила ей найденный в уцелевшей корзинке сладкий пирожок и взвалила племянницу себе за спину.

В такой темноте ей было бы сложно идти самой. Слишком маленькая. И я это хорошо понимала.

Вот и пришлось мне резко стать ради нее взрослой.

Мой взгляд упал на красивое белоснежное платье, вывалившееся из опрокинувшихся сундуков вместе с остальной одеждой. Именно в нем я должна была явиться к трону императора. А теперь оно лежало посреди этой грязи. Как назло, поднялся ветер, грозясь тем самым дождем, о котором говорил отец. Его резкие порывы трепали легкий шелковый подол и рукава белоснежного дорогого наряда.

Это странно завораживало.

Я не могла оторвать от этого куска ткани взгляд. Хотелось забрать его отсюда.

И это была не мелочность.

Мне казалось — оставь я его здесь и более никогда не познаю счастья.

Но... Не в руках же тащить. Да и времени складывать его не было... И всё же я колебалась.

За меня всё решил ветер, подхватив платье, он протащил его по грязной земле и, подняв выше, закинул на высокие ветви колючих кустов.

По моим щекам скатились слезинки, смешиваясь с первыми крупными каплями дождя.

Загремел гром, и небо осветила яркая молния.

Отвернувшись, поправила на своей талии ножки притихшей с пирожком Филлии, убедилась что одеяло прикрывает ее голову и просто побрела обратно по дороге в надежде выйти на большой тракт. Там за спиной осталась мать, отец, брат и его истинная. Там осталось счастье и беззаботность.

Моё детство. Наивность.

— А папа? — шепнула Филлия, прожевав кусочек.

— Папа спит, малышка. Они все спят и уже не проснутся. Но ты не бойся. С тобой теперь всегда буду я.

— Но мама, — она крутила головой, пытаясь обернуться.

— И мама спит, Филлия. Не будем им мешать. Нам нужно идти вперёд. Нельзя оборачиваться.

— Но я хочу к ним, — её голос стал плаксивым.

— Когда-нибудь мы снова будем все вместе, просто верь в это. Когда-нибудь, малышка. Но они теперь спят, а нам нужно с тобой жить дальше.

— А ты меня не оставишь? — я вдруг расслышала неприкрытый детский страх.

То, что она пережила сегодня, навсегда останется в её памяти. И пусть она пока не понимает, что такое смерть, но осознание обязательно придет. Обернется болью и тоской.

— Никогда, Филлия.