Какое-то время так и стоим, напитываясь родительским теплом.

– Хочешь в душ? – спрашивает мама чуть позже.

Я киваю.

И она ведет меня в ванную, там бережно раздевает, помогает перебраться через бортик. Я сажусь, и она поливает меня из душа теплой водой. Моет волосы, нежно массируя голову. Я чувствую себя как в далеком детстве. Когда мама была единственной тихой гаванью, безопасным местом, любящим сердцем, всем миром. Кажется, я плачу, но вода смывает все: и слезы, и весь сегодняшний день. Потом мама заворачивает меня в большое полотенце и ведет в спальню. Усаживает на диван, достает большую футболку, которую папе дарили на какой-то праздник на работе. Я послушно поднимаю руки вверх. Она одевает меня и укладывает в постель. Я чувствую какое-то движение в ногах и, приподняв голову, вижу, что это Оливка пристраивается на моей постели калачиком.

– Как вы меня нашли? – бормочу, как в бреду.

– Дебил Эдик выложил видео с тусовки, мы немного пошерстили соцсети и узнали, что это за квартира. Точнее, где находится дом. А дальше уже пошли на звук.

Настя кладет голову мне на колени. Хочу сказать, чтобы она легла нормально или шла домой, но вокруг как будто кто-то выключает весь свет."

"Глава 37

Я сижу на лавочке на заднем дворе школы, подставив лицо майскому, уже почти летнему, солнцу. Рядом ерзает Оливка, задевая меня плечом.

– Ну что ты все возишься, – говорю, не открывая глаз.

– Ян, мы опоздаем, надо еще сесть поближе, чтоб потом через толпу не пробираться.

– Ну прям уж через толпу.

– Ага. Янковский и Барышев школу заканчивают, ты думаешь, в наш актовый зал не набьется весь округ?

– Петрова! Оливко! – орет, высунувшись из окна второго этажа, Манкова. – Хорош загорать!

– Она не идет! – кричит в ответ Настя, вскакивая на ноги.

Я зажимаю рукой правое ухо:

– Господи, да вы мертвого поднимете!

– Ну все, пойдем. Ты уже все равно взбодрилась.

Я нехотя поднимаюсь и отряхиваю юбку. Подруга неодобрительно косится на мои убитые кеды.

Я указываю пальцем ей в лицо и говорю:

– Ни слова.

Она фыркает и тянет меня за руку:

– Учебник взяла?

– Да взяла я твой учебник.

– Он не мой, – Оливка тянет меня вперед, как локомотив, – просто я очень за вас переживаю.

Я молча иду за ней.

С Глебом последнее время мы действительно почти не виделись и ни разу не встречались наедине. Но много переписывались. И я исправно приходила на репетиции.

Подруга спрашивает почти строго:

– Яна, ты помнишь, на каком моменте нам выходить?

– А ты?

– Знаешь, что меня бесит, – Настя даже притормаживает, – то, как мы поменялись ролями. Раньше я была в дзене, а ты вечно на кипише. А теперь все наоборот.

– Ну, может это ненадолго, – я подмигиваю ей и иду к крыльцу школы.

Там уже никого нет, и просторный холл пустует. Именно этого я и хотела.