Все эти эмоции и невысказанные слова горечью оседают на моих губах.

Когда я отрываюсь от нее и снова заглядываю в глаза, взгляд уже ясный и решительный. Она обвивает меня руками и аккуратно вытаскивает из моего кармана телефон. Смотрит на меня, приказывая не задавать вопросы – одним только взглядом, и я киваю. Когда мы поворачиваемся к ребятам, то застаем следующую картину. Вадим полулежа облокачивается о стену, нос свернут на бок, губы разбиты, кровь стекает по подбородку. Ян сидит на столике у окна, Кудинов и Кузнецов стоят у Першина, как два конвоира. Открывается дверь и заходит Попов:

– Все свалили, кроме хозяина квартиры. О, Яна! Прекрасно выглядишь.

Краем глаза я вижу, как губы Петровой трогает легкая улыбка. Бесхитростному добряку Мишке даже стараться не надо, чтобы развеселить девушку.

Я качаю головой:

– Попов…

– Да че я?

– Привет, Глеб, – вдруг хрипло говорит Вадим, – оторвался от своей кошечки?

Моя губа непроизвольно дергается, а кулаки сжимаются. Только бы сдержаться.

– Самое главное, что я оторвал от нее тебя. Вадос, тебе лучше заткнуться и даже не смотреть в нашу сторону.

– Окей. Я, пожалуй, заткнусь и поеду снимать побои. Тебе скоро восемнадцать, Глеб? Как думаешь, на сколько присядешь? Папочка в этот раз не поможет.

Из моей груди вырывается рычание, и я вскакиваю на ноги:

– Ты, тварь…

Тут Яна хватает меня за руку. Я оборачиваюсь, и она показывает, что хочет встать. Поддерживаю ее под локоть и чувствую, что она все еще мелко подрагивает.

– Тогда, – она откашливается и начинает заново, – тогда, может быть, поедем вместе? Ты – снимать побои, а я – заявлять о попытке изнасилования?"

"Вадим разражается неприятным каркающим смехом. Зрелище отвратительное. Но когда я вижу его щербатый рот, не могу сдержаться от улыбки.

– И чем ты докажешь свою попытку?

– Твою попытку, – поправляет Петрова.

– Да что я сделал? Штанишки стянул? Потрогал немного, где не следует? Не смеши меня. Нос мой видишь? Тут ничего объяснять не придется. А ты можешь сказки сколько угодно рассказывать. Кто тебе поверит?

– Ты такой жалкий, Вадим, – твердо говорит Яна.

– А ты такая скучная, Яна. Я бы научил тебя веселиться, если бы твой пес сюда не ворвался.

Я дергаюсь, но Петрова больно сжимает мои пальцы.

– А для тебя весело, если девушка не согласна с тобой спать?

– Я это просто обожаю, – Вадос улыбается и сплевывает кровь на линялый ковер, – как ты пищала, как отбивалась, просто прелесть. А теперь я вынужден откланяться, господа, мне пора писать на вас заявление.

Он начинает подниматься, но тут Яна говорит:

– Может, тогда это с собой прихватишь?

Она достает из-за спины мой телефон, нажимает на экран, и мы все слышим голос Першина «Да что я сделал? Штанишки стянул?».

Вадим бледнеет в секунду.