Наверное, по той же причине, по которой она ходит не в нормальный салон делать химию, а к своей подруге домой. Чтобы сделать мою жизнь еще хуже.

С независимым лицом я иду к буфету, который ближе ко входу, потому что мама на раздаче. Но это не мешает ей гаркнуть:

– Януся! А покушать нормально?!

Школьники в очереди начинают оборачиваться на меня. Все внутри холодеет, а стыд, напротив, горячей краской заливает лицо. Только не это.

– Я… мне в туалет, – начинаю бормотать я.

– Ян, – начинает Настя с укоризной.

– Я сейчас!

Выскакиваю из столовой с горящими ушами, бегу в сторону туалета, потому что больше спрятаться негде. И вдруг с силой врезаюсь в кого-то в коридоре.

– Эй! Ты сегодня вообще невменяемая?

Я досадливо морщусь и поднимаю взгляд. Ну конечно, парень из компьютерной игры. Одна и та же прическа в любых ситуациях, волосок к волоску. Даже если ураган налетит, ничего не изменится.

Буркаю:

– Извини.

– Смотри, куда идешь, – бросает Глеб и начинает уходить.

А я внезапно закипаю.

– А что, я прическу тебе испортила? – слышу свой голос будто со стороны.

– Что?

– Что слышал. Я извинилась. Можно было отреагировать повежливее.

Он смотрит на меня как на неведомую зверушку. Несколько секунд мы молчим, просто глядя друг на друга.

И я не выдерживаю напряжения:

– Ну что, не привык, что тебе отвечают?

– Нет, просто думал, ты немая.

Тут Глеб презрительно кривит губы, разворачивается и уходит.

Я остаюсь стоять в холле. Потерянная и раздраженная. Я только что нахамила популярному старшекласснику, и самое главное – лучшему другу Яна. Зачем? Может, это напряжение так вылилось?

Оливка находит меня в туалете. Заходит с откушенной сосиской в тесте и заранее укоризненным взглядом. Я в это время внимательно изучаю свое лицо в зеркале. Густые брови, тонкий маленький нос, небольшие, но полные губы. Я очень похожа на папу. Всегда была этому рада.

– Ну и что это было? – говорит Настя.

– Пописать нельзя?

– Ты каждый раз будешь писать при виде своей мамы? Похоже на нервное расстройство.

Я снимаю резинку с волос и оставляю их распущенными. Можно ли меня назвать красивой? Думаю, нет. Я бы сказала – миловидная. Скорее так. Перекладываю свои темные пряди с одного плеча на другое. Может, мне стоит больше краситься?

Оливка, нахмурившись, наблюдает за мной.

– Ян, ты в порядке?

– Да, в полном. Просто я останусь здесь. Решено! Я навсегда останусь жить в туалете. Ты будешь приносить мне сосиски в тесте, а больше ничего и не надо, вода есть, горшок тоже.

– Я эту дрянь только из-за тебя взяла, потому что голодная была как волк, а ты ускакала из столовки как горная коза.

– Ага, как бы волк не съел горную козу, – я улыбаюсь Насте через зеркало и вдруг ощущаю странное беспокойство, – и вообще-то дурацкие сравнения – это мой конек.