Оливка улыбается в ответ:

– Волк уже перекусил. Но мой гастрит будет на твоей совести. Давай, туалетный затворник, пойдем на дело.

– На какое?

– Сама знаешь. Нам собаку украсть, потом учебник, дел невпроворот.

Я снова шиплю на нее, пока подруга за локоть увлекает меня в коридор.

Глава 4

– Идут! – сообщает мне Настя.

– Да тихо ты, вижу.

Я действительно вижу Яна, он в своем ярко-синем пуховике, такой пропустить сложно. Собака важно семенит рядом. На секунду отвлекаюсь, любуясь парнем. Грубые ботинки, длинные ноги в черных джинсах. Уверенная, чуть вразвалку, походка.

– Сосредоточься, – насмешливо говорит Оливка.

– Я сосредоточена, как орел.

– Была же горной козой?

– Насть!

Она тихо смеется и поднимает вверх руки:

– Все-все.

Надо сказать, что выглядим мы жутко глупо. Сидим в сугробе, спрятавшись за большим внедорожником, и перешикиваемся. Та еще картина."

"Пока мы препираемся, Ян «паркует» собаку у маленького супермаркета и уходит внутрь. Бенедикт сидит, не шелохнувшись. Морда очень серьезная.

– Такой послушный, наверное, они занимались с кинологом, – зачем-то говорю я вслух.

– Тогда держи его крепче, когда отвяжешь, вдруг будет вырываться.

– Я?! – от возмущения у меня просто перехватывает дыхание.

– Конечно, это же твой учебник.

– Но план ведь твой!

– Яна, у нас очень мало времени, мы можем и дальше спорить, но хозяин зверушки скоро выйдет.

– И что будет, если он выйдет?! – начинаю откровенно паниковать.

– Я его отвлеку.

И Оливка буквально выталкивает меня из сугроба на дорогу. Колени затекли от неудобной позы, я бегу к магазину вперевалку и сама не могу поверить, что делаю это. Пес смотрит на меня недоуменно, пока я отвязываю поводок. Стильный, черный, он никак не поддается, пальцы задеревенели на морозе, и от ужаса я почти готова разрыдаться. В панике бросаю взгляд на стеклянные двери. Никого. Проходит целая вечность, пока я догадываюсь просто отстегнуть карабин от ошейника. Хватаю Бенедикта, который начинает истошно лаять и вырываться, прижимаю его к груди и бегу за машины, пригнувшись к земле. Господи, хоть бы никто не увидел! Я украла собаку, какой позор, бедное животное, я отвратительный, ужасный человек! И тем не менее я продолжаю бежать дальше, во дворы, не разбирая дороги, железной хваткой удерживая Бенедикта.

– Яна! Яна!

Не знаю, сколько проходит времени, когда я наконец слышу за спиной голос Оливки. Она запыхалась и явно давно зовет меня.

Развернувшись, воплю в панике:

– Я украла собаку!!

– Я вижу, погоди, дай отдышаться, – она упирается руками в колени, – ты чего так припустила?

– А что мне было делать?! Я вор!

– Ян, угомонись, ты ее просто одолжила.

– Его.

– Ой, простите, мисс сталкер, я не так хорошо осведомлена о питомцах Барышева.

Ян Барышев.