— Да не томите же!

— Это я приметил, — не без гордости объявил коллежский асессор. — Взгляните-ка на серии и номера.

Лунев внимательно начал рассматривать комбинации букв и цифр.

— Что за чертовщина?! — от неожиданности Платон Аристархович засунул чайную ложечку в карандашницу, сделанную из обрезанной снарядной гильзы. — Одинаковые!

— Вот именно-с! — Указательный палец Снурре уперся в одну из купюр. — Сходны как две капли воды! Отсюда следует, что у господина Шультце-старшего теперь недостатка в соответствующей бумаге и краске нет. Так что печатает он деньги, от наших абсолютно неотличимые.

И вот тому подтверждение.

Полицейский чиновник достал из саквояжа запечатанную пачку сотенных банкнот.

— И не опасаетесь вы с собой такие деньжищи носить? — покачал головой Лунев.

— Отчего ж не опасаюсь, Платон Аристархович? Очень даже опасаюсь. Но если кто-то нынче решится денежки эти потратить, то пусть уж сразу на лбу напишет: «Расстреляйте меня». Ибо денег этих, — Снурре похлопал рукой по увесистой пачке, — в природе еще не существует. Если, конечно, верить докладу казначейства, а заодно и Экспедиции заготовления государственных бумаг, эту серию с марта только должны начать печатать.

— М-да, — протянул контрразведчик, — по всему видать, информация господину Шультце-старшему попадает из первых рук. Либо австрияки надеялись, что подвох не вскроется, либо полагали, что до поры до времени эти купюры отлежатся в сейфе госпожи Лаис. Ведь деньги-то привозил хозяйке Шультце-младший, а он наверняка знал, что следует пускать в ход, а с чем подождать.

— Здесь есть еще она занятная особенность, — продолжая доставать тузы из рукава, проговорил Христиан Густавович.

 — Как обнаружилось, в Русско-Балтийском депозитном банке у госпожи Эстер абонирован еще один сейф. Но если в первом хранились купюры лишь крупного достоинства, то в этом — пачки по десять и двадцать пять рублей.

Снурре замолчал, выжидательно глядя на контрразведчика, точно собираясь уточнить, понятна ли тому его мысль.

— Ты хочешь сказать, — медленно начал Лунев, — что мелкие деньги использовались там, где крупные могли вызвать подозрение?

— Именно так, — с ликованием объявил полицейский чиновник.

 — Скажем, для финансирования саботажа на военных заводах, забастовок и прочих бесчинств.

— Интересный расклад получается. — Платон Аристархович завернул сотенную купюру вкруг указательного пальца. — Чем дальше, тем больше хочу свести знакомство с господином Конрадом Шультце."

"Он поглядел в окно. Там уже стемнело, лишь в Зимнем дворце кое-где горели фонари, освещающие подъезды. Следовало садиться за отчет. Конечно, за то краткое время, которое он находился в Петрограде, сделано уже было немало.