Генерал-адъютант сдавленно кашлянул, не зная, что и сказать на эти слова.

— А вот японский микадо, — продолжал император, казалось, и вовсе не заметивший неловкой паузы, — хотя и не родственник нам, а свои обязательства по союзному договору выполняет в наилучшем виде.

— Так точно, — оживился докладчик. — Третьего дня в Петроград с военной миссией прибыл личный посланник микадо генерал Хатакэяма. Японцы предлагают дополнительное количество артиллерийских снарядов и патронов сверх оговоренного, а также готовы начать поставлять винтовки Арисака, хорошо себя зарекомендовавшие, — генерал вздохнул, — в прошлой войне.

— Полагаю, нам это будет весьма кстати.

— Именно так, ваше величество. Генерал Ацзума просил вашего соизволения срочнейшим образом принять его.

— Запишите его, пожалуй, завтра поутру. Перед Сухомлиновым[5]. Мне представляется, это будет правильно. Есть ли еще что-нибудь?

— Так точно, ваше величество. Дело строго секретное. И весьма конфиденциальное. — Генерал-адъютант протянул императору папку с документами. — Это депеша, полученная только нынче. От датского короля.

Император взял в руки бумаги и, отвернувшись от окна, начал читать.

— Вы уже ознакомились с посланием?

— Я лично расшифровывал его, ваше величество.

— Стало быть, читали. Если верить сообщению господина Андерсена, агента короля Дании, кайзер Вильгельм в приватной беседе весьма сожалел о начале военных действий между нашими державами и назвал это ошибкой, досадным недоразумением.

— По словам господина Андерсена, так оно и есть.

— Здесь далее записка, начертанная собственноручно дядей Вилли, в ней он указывает, насколько боевые потери Антанты превосходят потери Германии и Австрии.

Сюда бы еще следовало добавить потери Турции, но об этом кайзер Вильгельм забывает. Как мне видится, вся эта цифирь служит одному делу — подтолкнуть нас к переговорам о сепаратном мире.

— Еще бы, он всерьез мыслил закончить войну за семь недель. Ан, нате-ка, не вышло! — Царский собеседник расправил плечи так, что густая золотая бахрома на эполетах качнулась волной, и добавил: — И не таких бивали!

— Не вышло, — вслед за докладчиком повторил император и добавил со вздохом: — Ну, да и у нас не больно-то выходит! Великий князь Николай Николаевич даром что могуч, а нашего сухорукого родича одолеть не может.

— Россияне долго запрягают, да быстро ездят, — вступился за Верховного главнокомандующего свитский генерал. — Так еще Бисмарк сказывал.

— Оттого его Вилли и турнул, — вновь усмехнулся Николай II. — Да, кстати. — Император внимательно поглядел на собеседника, точно сомневаясь, доверять ли ему. — От полковника Лунева какие-нибудь известия были?

— От него самого никак нет.