Ростом даже чуть повыше своего патрона, этот конногвардеец был столь же широк в плечах, ловок в седле и, уж конечно, великолепен с оружием в руках. К тому же черты лица его, усы и коротко подстриженная, черная как смоль борода отчего-то неизбежно вызывали в памяти образ великого князя. Не сказать, чтобы он был совсем уж похож на него, и все же определенно имел немалое сходство.

Лунев вполне допускал, что за спиной прежнего инспектора кавалерии могли шептаться, неспроста, мол, Чарновский в таком фаворе, и как бы не оказался он на поверку внебрачным сыном великого князя.

Впрочем, кто знает, кто знает?..

— Что вас привело сюда, господин ротмистр? — сурово глядя на нежданного гостя, поинтересовался Лунев.

— Мы с Лаис давние приятели, — не замедлил с ответом ротмистр. — Но позвольте, с кем имею честь?

— Полковник Лунев.

— Лунев, Лунев… — Чарновский наморщил высокое чело. — Погодите-ка, не Платон ли Аристархович?

— Он самый.

— Вот так встреча! — Ротмистр широко улыбнулся и тронул пальцем белый крестик на груди. — Мы же с вами десять лет назад свидеться должны были, а только нынче довелось! Экий же хитрый вольт! Это ж я тогда для вас Миягу изловил! Помните? Отряд генерала Мищенко?

— Сабуро Мияги покончил с собой, — сухо прокомментировал контрразведчик.

 — Умер прямо в штабе корпуса.

— Да, незадача, — протянул Чарновский. — А я ж тогда как раз в госпиталь угодил! Контузия, знаете ли. Но если вы и впрямь тот самый Лунев, скажите на милость, что это вдруг понадобилось армейской контрразведке в дому у бедной малышки Лаис?

Платон Аристархович смерил говорившего долгим изучающим взглядом. Удивление Чарновского, похоже, было вполне искренним.

Хотя, как утверждали в Особом Делопроизводстве, «ложь отличается от истины лишь тем, что слишком на нее похожа».

До сего часа Лунев не очень тревожился о том, чтобы объяснить себе, а уж тем паче кому другому, как он связывает госпожу Лаис с миссией, ему порученной. Ведь не считать же здоровым резоном к тому выспренные заявления экзальтированной барышни о том, что их судьбы связаны накрепко и вместе они спасают Россию.

Платон Аристархович верил в свое чутье или, как именовалось сие у собак-ищеек, верхний нюх. Разложить по полочкам такие ощущения было невозможно, однако он был почти уверен, что связь есть! Случай, приведший в ограбленную квартиру госпожи Эстер главного претендента на роль Фехтмейстера, был тому ярким подтверждением.

Однако не говорить же вероятному подозреваемому, что по-акульи сжимаешь круги вокруг него?

— Скажите, будьте любезны, почтеннейший…

— Михаил Георгиевич.

— Вам знаком господин Шультце?

— Конрад? — Ротмистр загладил пальцами усы. — Не то чтобы мы были знакомы близко, но он частенько захаживает ко мне в зал.