Когда меня откачали и вернули в психбольницу, опять начали колоть дрянь. Опасаясь, что я вновь попытаюсь навредить себе, дозу увеличили. Я находился словно в коматозе, ничего не видел, не слышал, не замечал. Помню только, что было очень страшно. Непонятно от чего. Я шугался любой тени, не говоря уже о людях. Был уверен, что против меня ведётся заговор вселенского масштаба. Безумно хотелось убежать, спастись от этого ужаса и боли, которую, как тогда казалось, все хотели причинить мне. Как только отпускали домой, я искал способ сбежать на тот свет, пока меня окончательно не заперли в психбольнице, – говорю очень спокойно, без каких-либо эмоций.

Я анализирую своё прошлое, собираю в кучу факты, которые и вываливаю на неё. Наверное, мне давно хотелось поделиться, раз я произнёс столько слов.

Аля смотрит на меня, хлопая ресницами, поджимает губы. Я смущаюсь.

– Кажется, я стал говорить слишком много. Прости меня.

– Олег, дорогой, что ты несёшь! – Она садится ко мне на колени, обнимает. – Сейчас всё позади, ты на свободе. Ты же больше не хочешь сбежать на тот свет? Не боишься?

Отрицательно качаю головой.

– Практически нет.

Мне крупно повезло, что больницу, в которой меня держали, закрыли, и меня пришлось перевести в другую. Там я попал к настоящему врачу, который быстро распознал во мне зомби, напичканного всякой гадостью, чтобы не доставлял санитарам проблем. Он урезал дозу нейролептиков, и я постепенно, в течение пары месяцев пришёл в себя. Начал думать, разговаривать. Ещё через три меня посчитали готовым к выписке.

– Но ты сказал, что сейчас наблюдаешься у плохого доктора.

– Да. К тому ездить далеко, к сожалению. Но ничего, я теперь в состоянии следить за тем, что мне прописывают, контролировать дозировку.

– Голоса больше не слышишь?

Опять качаю головой.

– Мой теперешний «доктор» ставит диагноз «вялотекущая шизофрения», другими словами, это шизофрения без симптомов. То есть болезнь, которой нет. – Я пожимаю плечами. – Ты бы доверяла такому врачу?

– Я совсем ничего в этом не понимаю. Но очень хочу, чтобы ты выздоровел.

– Не знаю, что значит выздороветь. Всё, что со мной случилось, наложило отпечаток на характер, поменяло отношение к жизни. Сейчас я смотрю на мир как будто со стороны, наблюдаю за собой, тобой.

Делаю выводы, которые ты каждый вечер читаешь в блокнотах, надеюсь, они тебя не пугают. Не думаю, что смогу когда-нибудь стать тем, кем был до психбольницы. Да я уже и не помню, каким был.

– Чего тогда ты хочешь от жизни?

– Покоя. И возможности испытывать эмоции. Понимаешь, нейролептики глушат абсолютно все всплески: горе, радость, любовь. А мне нравится испытывать что-либо.

– Олег, можно я буду всегда с тобой?

– Ты можешь быть со мной столько, сколько тебе хочется, помнишь? Мы живём по твоим правилам.