И крылья переломал, в курином помёте извазюкал, ну и себе шею скрутил. Не юноша ведь уже, чтоб с такой высоты прыгать.

И бабки, которые возле искалеченного Талайки причитали, говорили потом, что последние слова сбрендившего деда были о заброшенном идоле близ проселка, черном штыре…

Мишека пробрала дрожь. Неужто он тоже подцепил проклятие древнего истукана? Пощупал голову, потряс ей в стороны – вроде все по-прежнему, ничего не болит. Со страху даже опьянение прошло.

– На-ка ты лучше воды попей, сосед, - изменившимся тоном проговорил Бориш и протянул флягу. – После городского пива сушнячок небось-то мучает?

Голос был сочувственный, а глаза Бориш стыдливо прятал, словно бы боясь встречаться с Мишеком взглядом.

- Эй-эй, Бориш, ты чего? Я нормальный! – возмутился Мишек, но флягу все-таки принял и отпил изрядный глоток. – Ну привиделась по пьяни хреновина непонятная. Толку с неё никакого, так что крылья мастерить не собираюсь, не волнуйся!

Попробовал рассмеяться, но вышло как-то натужно, неестественно.

Глава 2"

"Хрум успел метнуть дротик прежде, чем кот прыгнул. Острый наконечник пробил зверю горло и вылез, окровавленный, с обратной стороны. Массивная пятнистая туша тяжело рухнула наземь, всего в двух шагах от жертвы, внезапно ставшей охотником.

Хрум изловчился и вырвал дротик обратно – густая дымящаяся кровь из раны ударила тугой струёй, заливая всё вокруг.

Кот ещё бился в конвульсиях, а молодой охотник уже спешил дальше. Тратить время на добивание, а тем более на заготовку мяса не хотелось – коты никогда не охотились в одиночку и запах крови быстро привлечёт сюда остальных. Если они нападут стаей, юноше не помогут ни дротики, ни серп из черного стекла, ни плевун с ядовитыми шипами. Он попросту не успеет разделаться со всеми – кошки слишком быстры.

Говорят, в давние времена это были мелкие твари, жившие на стойбищах вместе с нами. Их даже впускали в шатры и разрешали играть с детьми. Коты позволяли себя гладить, а еще очищали жилища, охотясь на паразитов. Старый Крак вспоминал, что в его молодые годы коты не вырастали выше колена. Не то что сейчас. Вот даже этот, подыхающий, ростом был по пояс Хруму.

Однако времени на долгие размышления не оставалось, следовало поторапливаться.

Хрум двинулся дальше, стараясь не поскользнуться, когда приходилось перепрыгивать с одного замшелого камня на другой.

Местность кругом раскинулась корявая и неровная, испещренная глубокими расщелинами, в каждой из которых могла таиться неведомая опасность – прыгучие слизни, ядовитые многоножки, пустынные пауки и прочая гадость. Большие черные валуны, заросшие липким мхом и лишайником, чахлые колючие кусты, зловонные овраги с клубящимися испарениями – так выглядело приграничье Пятна.