Тогда в голову пришла мысль: может дело не в магии, а в собственном страхе? Возможно, мир остался прежним, а сидящая в глубине души трусость начала шалить, таким вот образом издеваясь над мозгами? Настоящий маятник получается – геройские порывы сменяются приступами страха, и так по кругу. Нетрудно сбрендить при подобном раскладе.

С другой стороны, повышенная осторожность (не хочется называть её трусостью) несколько раз уже спасала Шмеля от верной гибели. Нынешняя атака не стала исключением – хоть и повёл за собой, побежал первым, но каким-то случайным образом снова оказался позади прочих.

К счастью, ящеры не врезались в толпу с разгона, не разметали мужиков в клочья – слишком много тел валялось повсюду и мешало тварям разогнаться как следует. Потому столкновение было равносильным с обеих сторон. Ударились, смешались, переплелись в жестокой схватке. Где-то партизаны приняли на копья ушастых наездников, а где-то и мужики падали с проломленными головами или откушенными конечностями.

Но с каждой новой тягучей минутой становилось ясно, что партизанам не выстоять. Лишь растрёпанная, перемазанная кровью с ног до головы, Клюша оставалась по-прежнему прекрасной. Она разила врагов направо и налево, впав в исступление, словно иклейский берсерк. Однако рядом с ней оставалось всё меньше помощников – один за другим мужики получали ранения и падали.

Шмель понял, что это конец. Любовь, красота – наивные мечты и романтические глупости на самом-то деле. Кому они нужны, если сдохнешь, станешь ужином для пустынных тварей. Клюша, небось, и не знает, что он заглядывается на неё. А кабы и знала, что дальше? Жениться на вдове, которая на десяток лет старше? Обсмеют же. Тогда почему он всё ещё здесь, почему не бежит прочь со всех ног? Тут не только в бабе дело… Если сбежать сейчас у всех на виду, что скажут люди? Правда, если все полягут, то и говорить будет уже некому… Упасть, прикинуться мёртвым – чем плохая идея? А потом ползти тихонечко, помаленечку… Только бы не растоптали. А ведь могут, ещё как могут. Тут такое творится – в кровавую кашу превратилась земля под ногами и когтистыми лапами сражающихся. Как же быть?

Трудная ситуация решилась сама собой. Один из наездников, сбитый со спины ящера сильным ударом, полетел вверх тормашками. Полёт его завершился прямо на Шмеле – карлик попросту рухнул на него сверху. Несмотря на ступор, парню хватило сноровки подставить под падающее тело большой нож. Клинок вошел в плоть до самой рукояти, но Шмель, не удержавшись на ногах, поскользнулся и упал. Вражеский труп навалился сверху, придавив к земле, как тяжелый грязный мешок. Не спеша сбрасывать с себя всё ещё вздрагивающее тело, Шмель так и остался лежать.