Спустя несколько часов лагерь беженцев под стенами Орсии опустел. Крестьяне, удивлённые и обрадованные столь неожиданным великодушием южного полководца, возвращались в родные деревни.

- Там ещё осталось с десяток мужиков, отказавшихся выходить, - доложил Ликомба, - не то боятся, не то слишком нас ненавидят. Но выбор свой сделали.

- Да, сделали, - кивнул Атомба. – Можете начинать.

Ликомба повернулся к ожидавшим приказа сигнальщикам и, махнув рукой, подал им знак. Тишина разорвалась многоголосицей воинских музыкальных инструментов. Загрохотали бубны мунгонов, завыли протяжно рога дахейцев, завизжали свистки хоптов.

Но кажущийся хаос царил лишь в воздухе, смущая слух. Войско же подчинялось строгим порядкам, внедряемым Атомбой на протяжении последнего месяца. Каждый отряд знал своё место, командиры понимали, как и когда им вступать в бой. Вождь прекрасно осознавал, почему имперцы меньшими силами побеждали варваров, зачастую превосходящих числом. Дело не только в лучшем оружии, доспехах и экипировке. Половина успеха – это слаженность отрядов, дисциплина."

"Особых надежд на первый штурм никто не возлагал.

Он был необходим лишь для проверки – пощупать обороняющихся, увидеть слабые места. Кроме того, человек переметнувшегося барона сообщил о заготовленных на стенах бутылях с гремучей смесью. Потому двигать вперед плотные ряды хоптских пехотинцев будет неразумно. Несмотря на то, что они владели ростовыми щитами и, в отличие от чернокожих охотников, имели опыт крепостных штурмов. Лучшими кандидатами для подобной разведки боем могли стать проворные варанхи. Но их племя осталось позади, охранять собиравшегося с новыми силами Нгарха. Потому выбор пал на низкорослых охотников джунглей – коренастых мунгонов.

В сопровождении боевых зверей – чешуйчатых горилл, рогатых питонов и прочих кошмарных порождений лесных чащ – мунгоны ринулись в бой. О боевых порядках речи не шло – научить этот народ построениям не удастся никому и никогда. Они мало отличались от собственных питомцев – такие же дикие, рычащие, с острыми подпиленными зубами. Не носили доспехов и одежд, а кутаться в шкуры начали лишь недавно, спасаясь от непривычных осенних холодов. В бой они шли обнаженными, сжимая в руках массивные дубинки.

Натертую звериным жиром черную кожу покрывала лишь густая шерсть на загривке и в области бёдер, на шее болталось ожерелье из зубов и ушей побежденных врагов – вот и весь наряд мунгонского воина.

Дюжину плохо вооружённых сельских мужиков, оставшихся умирать среди телег, смели в мгновенье ока. Непонятно даже, успел ли хоть один из них нанести удар. Погибли так быстро, что до конца, наверное, не осознали происходящее. Атомба даже пожалел их немножко.