— Господин, — тихо сказал Макс , кивнув на одного из хлодогрызов. — При столкновении со мной трое последних вообще пытались обойти, а не напасть. И ещё — я заметил: когда первые уходили, они шли не в ту сторону, откуда мы приехали.

— В сторону деревень? — уточнил я.

— Нет, — он покачал головой. — Там на тридцать–сорок километров только леса. Ни одного поселения, ни живой души, кроме зверья. И даже травоядных там почти не осталось — их давно выбили хищники.

Мы остановились у глыболома, застывшего в неестественном изгибе. Лапы раскинуты, когти вцепились в кору упавшего ствола, морда застыла в полуоскале. Ещё мгновение назад он рвался вперёд, а теперь тёмная лужа под ним затягивалась хрупкой ледяной плёнкой. Запах от туши был тяжёлый — прелое мясо, вперемешку с дымом и сырой землёй, которую он успел выдрать когтями.

— Странно, — пробормотал я. — Если они голодны, проще было бы выйти на деревни, что мы проезжали. Там люди, а значит, и то, что им нужно.

— Вот именно, — подтвердил Максим Романович. — Но они шли туда, где пусто. И ещё… — он обвёл взглядом поляну, — разные виды, которые в норме сцепились бы друг с другом, здесь двигались вместе. Не ради охоты и не ради нападения.

Кабан, запыхавшийся, переваливал очередную тушу через обочину и, запачкавшись до локтя в тёмной крови, тихо выругался себе под нос. Змей, заметив нас, выпрямился, вытирая клинок о край собственного рукава, и, не спеша, убрал его в ножны.

— Вы хотите сказать, — медленно произнёс я, — что они не шли к кому-то, а уходили… от кого-то?

— Похоже на то, господин, — ответил он. — И то, что они попались нам, было просто совпадением.

Мы оба замолчали. Появилось чувство опасности, атмосфера стала давить. В дали звенели отдалённые звуки — тонкое шипение инея, оседающего на листья, и тихий скрип снега под сапогами. И вдруг, откуда-то из глубины, прорезался низкий, глухой удар, будто кто-то шагнул по самой толще земли. Он повторился, стал громче и перешёл в протяжный рёв, от которого мелкая дрожь побежала по ногам.

Я вдохнул глубже, позволяя Эхо раскрыться. Лес в ту сторону, куда уходили звери, окрасился густыми, тяжёлыми волнами силы. Они шли медленно, но неотвратимо, и в центре их горел огромный узел — плотный, тугой, с вибрацией, от которой сжималось горло.

Седьмой… может, восьмой ранг. И шёл он прямо сюда.

Максим Романович взглянул на меня.

— Господин… — произнёс он тихо.

— Вижу, — ответил я, не отрывая взгляда от тёмной кромки леса.

Рёв повторился, ближе.

Глава 17

Шаги становились всё громче. Не просто звук — каждый удар земли отдавался в груди. Лес пригнулся, Эхо стало тянуть ветви вниз. Воздух стал вязким, как перед грозой.

Рёв накрыл внезапно. Низкий, протяжный, с хрипотцой, от которой внутри всё сжалось.