‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍"

"— О, господи! — воскликнула Лена и аж присела на стул, но тут же опомнилась, подскочила, вручила Елизавете стакан с коньяком, поставила рядом блюдце с лимоном. Предложила и Марине, но та отказалась.

И обе они ждали, пока Лиза выпьет, и молчали, готовые её выслушать.

Глава 36. Марина

— Ненавижу коньяк, — выдохнула Лиза и скривилась. — Мне было семь, — просипела обожжённым горлом и засунула в рот лимонную дольку. Прожевала. Проглотила. Болезненно сморщилась, но скорее уже от воспоминаний, чем от коньяка.

И словно съёжилась, уставившись в стакан. — А брату двенадцать. Он учил меня кататься на велосипеде. В тот день мы ушли на просёлочную дорогу за нашим коттеджным посёлком. И у меня никак не получалось, — тяжело вздохнула она.

Никто не перебивал, ничего не спрашивал, но в этой зловещей тишине так громко тикали часы на стене, что Лиза невольно посмотрела на них, а потом продолжила:

— Я падала. Плакала. И снова падала. Брат терпеливо меня поднимал, успокаивал, придерживал сзади за сиденье.

У меня так долго ничего не получалось, что я почти отчаялась. Но вдруг поехала. Сама. Неожиданно. Быстро. И брат какое-то время бежал рядом. А потом, наверно, отстал, я не видела. Я неслась обалдевшая, счастливая, и визжала толи от восторга, толи от страха, когда откуда ни возьмись на дорогу выехал гружёный КАМАЗ. Я, конечно, тогда не знала, что это был именно КАМАЗ и что он был с гравием. Просто увидела огромную машину и клубы пыли, что поднимались за ней. И так сильно перепугалась, что не понимала, что делать, — она допила до дна. Но в этот раз даже не закашлялась. — Я даже его последних слов не разобрала, и что он мне кричал, когда толкнул меня из-под колёс, а сам не успел.

Она невидящими глазами уставилась в пустой стакан.

— Этого я тоже не знала. Слетела с велосипеда кубарем в придорожные кусты, вся ободралась, расплакалась, кое-как выбралась и стала кричать ему в ответ «Дурак!», когда белый как мел водитель прижал меня к себе и сказал: «Не смотри туда, девочка. Не надо», а потом его вырвало.

— Но разве в этом виновата ты? — присела перед ней на корточки Лена.

— Я, — упрямо кивнула она. — Если бы я остановилась. Свернула. Если бы я вообще не упросила его пойти на ту дорогу, ничего бы не случилось. Никто и никогда не относился ко мне лучше, чем брат, — снова наполнились её глаза слезами. — А после него только Роман. И он, — в голос зарыдала она. — Он меня тоже бросает.

Это были очень тяжёлые десять минут. Плакала Ленка. Плакала Марина.

Трясущимися руками она налила всем ещё по глотку и выпила первая.