Хотя получалось плохо. Особенно складывать эти мысли в слова.

— Прямо разводится-разводится, — всхлипнула Елизавета. — А у нас ведь всё только стало налаживаться. Второго ребёнка решили завести. Я дело себе нашла по душе. В отпуск лететь собрались. Но вчера он приехал к вечеру какой-то злой. Всю ночь не спал, метался то по спальне, то по кабинету. А сегодня прямо за завтраком мне заявил, что лучше бы мне по-хорошему отказаться от дочери. И тогда он оставит мне и дом, и средства, на которые я в случае чего могу даже не рассчитывать.

И вообще всё будет просто, быстро и безболезненно… если я откажусь от нашей девочки, — снова завыла она.

— О, господи, ужас какой, — зажала Лена руками рот, вручив Марине полный стаканчик. — Да как можно мать родного ребёнка лишать?

И Марина бы сказала, что такую даже нужно, но, конечно, промолчала, боясь, что всё же она слишком предвзята.

— А есть что покрепче? — глотнула Лиза воды и сморщилась.

— Где-то у Вагнера в кабинете стоял коньяк, — встала Марина с дивана, на котором тяжело вздыхала Елизавета.

 — У него же в холодильнике где-то и лимон был.

— Я схожу, — взяла Лена из её рук ключи от кабинета финансового директора.

— А ты что думаешь? — снова села на самый краешек кожаной подушки Марина.

— Ничего я не думаю. Не могу я пока думать, — отрывисто вздохнула Лиза. — Собралась и поехала куда глаза глядят. Только куда мне ехать? К подругам? Чтобы за глаза смеялись надо мной и злорадствовали? Не дождутся.

— А к маме?

— К маме?! — поморщилась Лиза, словно Марина сказала глупость.

 — Там ещё хуже. Кроме упрёков, я ничего не услышу. Я для них с отцом как валюта, как ценная облигация «Елизавета». У них одна забота: куда бы меня получше вложить, чтобы дороже разменять. Лиза делай то, Лиза говори это, — снова залилась она слезами. — Мне и восемнадцати не было, когда меня за какого-то «нужного» человека сосватали, а по сути под него подложили. А он был старый, с жёлтыми зубами, конопатой грудью и такими огромными волосатыми яйцами, словно его отцом был верблюд, — она хмыкнула сквозь слёзы, и Марина тоже не сдержала смешок.

— Надеюсь, они передумали?

— Если бы. Но к счастью, он умер, а то пришлось бы выйти за него замуж.

— Не понимаю я, что значит «пришлось», — повернулась Марина к вернувшейся Лене. В нос резанул запах свежего лимона. И пока та возилась с бутылкой и наполняла стаканы, снова обратилась к Лизе. — Ты что, родителям не родная? За что они обращаются с тобой так?

— За то, что я убила брата, — произнесла она сухо, отстранённо.