Я отошла от наркоза, а она уже лежала рядом со мной. Красненькая, маленькая, сморщенная. И я была так счастлива, глядя на не, но что-то было не так…

— Ты год из-за беременности не пила таблетки, дура ты неполноценная, — перебила её мать. Роман и не заметил когда она вошла на кухню. — Тебе и пауки по стенам ползали. И змеи на кровати мерещились. Не слушайте вы её, Роман Евгеньевич, — она приподняла бутылку, посмотрела на этикетку и небрежно вернула на стол. — Она же полоумная. Да ещё и пьёт. У неё и справка из психдиспансера есть. Маниакально-депрессивный психоз — это, знаете ли, почти приговор.

Она равнодушно взяла кружку, полазила по ящикам, нашла чай.

В полной тишине звук воды, бьющей струёй в фарфор почему-то прозвучал шипяще.

«Так вот, что нарыл на Лизу адвокат, когда сказал, что, если она не согласится добровольно, мы лишим её родительских прав. Справку», — словно кислотой разъедал мозг этот шипящий звук, но Роман ещё способен был думать.

— Уж как она вопила! «Где моя девочка? Верните мою девочку», — бухнув ведёрную кружку на стол, передразнила дочь Любовь Николаевна. — Тьху! Устроила там в роддоме чёрте что.

Аж перед людями до сих пор стыдно. Как ты могла знать, что это не твоя дочь, истеричка? Ты что, видела её до этого?

— Я не видела, — Лиза побледнела так, что Роман подскочил, чтобы налить ей воды.

— Ну скажи ещё: я ж мать! Я всяко узнаю своего ребёнка, — бряцала Мурзина ложкой по стенкам кружки так, что закладывало уши.

— Выпей! — подал Лизе Роман стакан, на всякий случай сел ближе и оказал лицом к лицу с тёщей.

— Да, я мать, — выглотала Лиза полстакана и вроде порозовела. — И я не дура.

— Дура, — хлебнула та из своего ведра, шумно втянув жидкость и гадко хохотнула.

 — Гаворю ж, у тебя и справка есть. И ведь что удумала, — снова отхлебнула чай тёща. — Кормить она её не будет. Унесите. Заберите. Не моя.

— А что сказал врач? — спросил Роман Лизу.

— А что он сказал вам? — не дала ей и рта открыть мать. — Всё ей популярно абъяснил, что родовые травмы, потому что предлежание было такое, родавые пути узкие, а головка-то в них уже втыкнулась и никак. А что со сроком, что с весом на УЗИ постоянно ошибаются. На это сматреть нельзя.

А на ручке бирка, жёсткая, пластиковая, одноразовая, как на посылках, такую знаете, не бинтик, просто так не потеряешь, ребёнка не перепутаешь. На ней всё чин па чину: фамилия…

— Лиза, что сказал тебе врач? — перебил тёщу Роман.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Спросил: хочешь написать отказ от ребёнка? — как-то совсем сникла она. — Здесь тебе не магазин: заберите этого, хочу другого. Пиши, скажем твоему мужу, что ребёнок умер.