Это было все равно, что царапать запястья и одновременно наблюдать за собой в зеркале. Это завораживало. Боль помогала снова почувствовать себя живым. И напомнить о себе тому, кто находился по другую сторону зеркала.

Точнее, по другую сторону сна.

И вот теперь, когда реальный Князев надоедливо возникал перед глазами, рассуждал о природе перемещения Полупутем, вскидывал глаза к потолку и скреб затылок характерным для него, Игни, жестом, самому ему казалось, что зазеркальный житель – это он и есть.

Изначально путал формулировки.

Думал, что имеет право голоса.

В то время как сам был и остается всего лишь назойливым сном. Сном, который почему-то так полюбила Ника.

– Полупуть оказался бесполезен, потому что его суть изменилась. Он стал живым, – обобщила Наставник пространные князевские рассуждения. Стоило Игни отвернуться, она ловко выхватила из его рук чашку с последним размокшим сухарем, которую он проводил голодным взглядом. – Всю область на уши подняла. Хорошо, что так быстро…

– А с чего вы вообще решили, что меня надо искать?

– С того. Соседке позвонили из больницы. Сказали, что дочку ее подобрали на улице с сотрясением мозга. Всю в крови. Чужой крови. Из полиции приехали, расспрашивали, но она говорит, что ничего не помнит. О тебе ни слова. Там твоя футболка валялась… Так мы и поняли, что ты тоже вернулся. И вряд ли мог далеко уйти. Учеников у меня много. Бывшие и настоящие двоедушники. Не все, как Антон, – есть и посерьезней. Один прикатил на машине с охраной. Прошерстили центр и наткнулись на твое… тело. А тот, что недавно здесь был, – нейрохирург из столицы. Именитый. И тоже из бывших. Он-то тебя и вытащил… оттуда. – Она красноречиво подняла взгляд к замызганному потолку.

– А Ника?

– В порядке твоя Ника. Подлечат и отпустят. Говорит, что ничего не помнит, но скорее всего осторожничает. Боится тебя подставить. Еще увидитесь… а сейчас у нас есть заботы поважнее.

Думать о заботах не хотелось. Только лежать, впитывая всей поверхностью тела уютное тепло одеяла и еще другое, которое разливалось внутри, стоило только вспомнить, как Ника произносила: «мой Игни».

Но реальность напоминала о себе сразу двумя голосами, одинаково требующими внимания.

– Документы мы тебе сделаем, – обещала Наставник. – Хочешь остаться Антоном Ландером? Или что-нибудь менее звучное?

– Да, пусть так и будет, – пробормотал Игни, уже неостановимо скатываясь обратно в сон.

Гораздо сильнее озадачил Князев. Спросил метко, как выстрелил:

– Чего это ты все время на какой-то мост собирался? Суициднуться захотел?.. А что, – добавил, – теперь получится!

* * *Со стороны они могли показаться братьями.

Похожие в целом, но разные в частностях.

Вот только братьям обычно не дают одинаковых имен.

Один шагал уверенно.