Я разглядываю разделанную тушку цыпленка и изо всех сил стараюсь не сорваться в крик. Руки потрясывает дрожью негодования и обиды. Они же толком ничего обо мне не знают. Зачем они так?

— Ты позвонила, чтобы меня оскорблять?

Мама шумно фыркает."

"— А то у меня других занятий нет. Позвонила, потому что ты какая-никакая, а дочь. Слушай сюда внимательно, Таисия: ноги в руки берешь и садишься на автобус. Деньги если надо будет — я тебе вышлю. Я с тетей Галей вчера поговорила — возьмет тебя к себе в трикотажный продавцом. Учеба начнется — будешь совмещать. Говно пинать и на моей шее сидеть я тебе больше не позволю.

Хватит, не малолетка.

Она замолкает, очевидно, предоставляя мне возможность говорить. А я пока не могу. Застываю, сраженная разворачивающимися перед глазами картинами. Я сижу в унылом закутке метр на метр, обвешенном дешевыми разноцветными халатами и футболками. Возвращаюсь домой, где собачатся мама с отчимом, слушаю замечания про то, что у меня вечно недовольное лицо, еду в выходные на дачу, которую ненавижу, потому что должна поливать огурцы, которые даже не ем. Больше никогда не вижу Булата, девчонок, Москву и полюбившийся парк.

Откашливаюсь.

— Я не поеду.

— Ты думаешь, я за тобой как сайгак носится буду: «Таечка, вернись домой?» — через секунду взрывается мама. — Я зря, не пойму, за тебя людей просила, принцесса ты, блядь, московская? Шалавой тебе быть больше нравится? Нормально как человеку позвонила, думала, мозги на место встали у нее. Ага! Встали, как же. Как была овцой тупорылой, такой и осталась. Учебы ей не надо, работать она не хочет, на семью ей срать! Из какой только пизды вылезла, дрянь такая!

— Из твоей, — с шумом выдыхаю я и бросаю трубку.

Сердце, грудь, все тело вибрируют обидой и гневом. Я сжимаю мобильный в руке и жмурюсь в попытке заплакать. Не получается. Слез нет, есть лишь сухой огонь, лижущий легкие и щеки, и молотящий в висках бит: ""Пошла ты к черту, пошла ты, мать твою, к черту. Мне на тебя наплевать, наплевать"".

Разве так себя ведут те, кто хоть немного любит? Ну хоть самую чуточку? Разве должна я все это слушать, просто потому что она меня родила? Бабушка всегда говорила, что я должна любить маму, потому что она моя мама. Пожалуй, это единственная вещь, в которой я с ней не согласна.

Я не могу любить человека просто потому что так надо. Любовь она либо есть, либо нет, правильно? Я бы хотела ее любить, но не могу. Каждый раз мама говорит такие вещи, от которых внутри неделями больно и гадливо. За девятнадцать лет такая гора навалилась, что невозможно ни перелезть, ни переступить.

Я выпиваю стакан воды, ощупываю глазницы и, убедившись, что слез по-прежнему нет, берусь за нож. Нарезать, посолить, посыпать черным перцем. Не забыть чеснок и базилик. Нужно еще приготовить соус.