— Ты живешь с ним?

Карина берется за ручку, слишком резко ее дергает, так что дверь чудом не сбивает ее с ног.

— Это не твое дело, — раздается перед тем, как она выскакивает за порог.

27

Вот так бывает: то ты не нужен никому, то вдруг понадобишься абсолютно всем. На следующий день в процессе осваивания мной такого сложного блюда, как цыпленок парминьяна, звонит мама.

Мой палец застывает на зеленой трубке, пока мысли жужжат подобно рассерженному улью. Последний наш разговор вышел резким и эмоциональным, а после игнора моей смс с новым номером, я решила, что связь между нами окончательно потеряна.

Может быть, мама остыла? Соскучилась? Я ведь ее единственный ребенок, а она моя единственная оставшаяся семья. Наши отношения вряд ли когда-нибудь станут близкими и доверительным, но меня бы устроило и то, что есть. Я бы могла приезжать к маме на праздники, и она бы могла приезжать ко мне в Москву. Мы бы вместе сходили в мою любимую кофейню выпить малиновый раф (мама такого точно не пробовала), побродили в Усадьбе Кусково, прогулялись по магазинам.

Все это проносится в голове за секунду, после чего я уверенно принимаю вызов.

— Таисия, это ты? — звучит знакомый, чуть грубоватый голос в трубке.

— Да, мам, привет.

Привычное «как дела» уже готово сорваться с губ, но я решаю дать ей возможность самой продолжить разговор. Так будет правильно.

— Сама ты в жизни не позвонишь. Мать помрет — ты и не узнаешь.

Я поджимаю босые ступни. Не похоже, чтобы мама звонила мириться. Я знаю этот тон. Таким она разговаривала со мной, когда была недовольна тем, что я поздно возвращалась домой после прогулок с Оксаной, или закрывалась в своей комнате, чтобы смотреть сериалы.

Говорила, что я бестолковая и у меня в жизни нет цели.

— Я прислала тебе свой новый номер, а ты мне ничего не ответила.

Про то, что в наш последний разговор мама сказала, чтобы я не смела возвращаться домой, молчу. Беседа и так началась не слишком радужно.

— Кристина домой приезжала на прошлой неделе, — говорит мама чуть более спокойно. — Рассказала про тебя.

Повисает многозначительная пауза.

— И что она тебе рассказала? — тут уже я звучу с вызовом. И правда? Что она рассказала? Что ее придурок Эдик меня облапал, а она выкинула меня из квартиры?

— Сказала, что ты приехала к ней разодетая покрасоваться.

Ты в Москву сбежала, чтобы проституткой работать, никак не могу понять?

От воспоминаний о том, как я топталась с пакетом под ее дверями, к щекам приливает кровь. Вот так Кристина. Подруга, тоже мне. По Череповцу сплетни обо мне разносит. Если пришла в красивой одежде — так сразу проститутка? Это так ей проще смириться с тем, что Эдик распустил свои руки? Не ее парень — урод, а я проститутка? Вот как, оказывается, все просто.