Я не хочу врать о том, что я ее не знаю. Зачем? Дружить мы с ней все равно не будем, а разыгрывать дурочку не хочется.

— Я Тая. Какая вещь тебе нужна? Я поищу.

— Может быть, пустишь меня внутрь? — ее голос крепнет и становится требовательным. — Не будем привлекать внимание соседей.

Портить репутацию Булату я не хочу, поэтому позволяю ей пройти в прихожую и прикрываю дверь.

Очутившись внутри, Карина не перестает меня разглядывать, а я не без горечи думаю, что сейчас я ей проигрываю: ни укладки, ни макияжа.

— Ну так я зайду поискать?

Я мотаю головой, потому что она явно врет.

Ничего ей в квартире не нужно, потому что Булат бы меня предупредил. Пусть она и присутствует в его жизни, но здесь живу я.

— Нет. Скажи, что ты ищешь.

— Ты все равно не знаешь, где оно лежит. Я знаю эту квартиру. Много раз оставалась здесь."

"Карина меня старше — это видно по мимике и по голосу. Лет на пять, наверное. По возрасту она гораздо больше ему подходит.

— Позвони Булату. Если он скажет, я тебя впущу.

Она едва заметно хмурится, подтверждая мою догадку о том, что просто приехала на меня посмотреть. Может быть, сказать какую-нибудь гадость или угрожать.

По крайней мере, так мне хочется думать, потому что в моих мыслях она всегда предстает в образе злодейки. На Булата я злиться за их связь не могу. Слишком люблю.

— Ты ведь знаешь обо мне, да?

Я киваю.

— И как тебе с этим живется? Нормально? Зная, что спишь с чужим мужчиной?

Я об этом уже думала много раз. Я его люблю. Поэтому мне не стыдно.

— Ты тоже обо мне знаешь, — говорить отчего-то получается тихо. — Тебе как с этим живется?

Карина поджимает свои красивые губы.

— Мы год вместе, и я замуж за него выйду. А тебя здесь не будет.

Я молчу.

Хочу на нее разозлиться и спокойно продолжать ненавидеть, но не получается. Наверное, потому что она не выглядит той стервой, которой я ее себе представляла, и голос у нее не томный и грудной, а высокий и тонкий.

— Булат рассказал тебе про Италию? Мы ночью вернулись.

Грудь опаляет огонь, и я едва успеваю опустить глаза, чтобы спрятать смятение. Поэтому он загорел. Они летали в Италию. Не куда нибудь, а в мою Италию. Вдвоем.

— Вот его вещи, — киваю на кожаную сумку, стоящую рядом с комодом. Пусть думает, что я знала.

Теперь я хочу, чтобы Карина поскорее ушла.

Мне необходимо одиночество, чтобы пережить боль, разгорающуюся с каждой секундой. Они вдвоем бродят по Милану, просыпаются в отеле с видом на каналы Венеции, греются на золотистом песке Лигурийского побережья, пьют вино и едят пасту.

— Найди себе сверстника, Таисия. Ты ребенок совсем, и конечно ему не интересна. Булат был и останется моим.

У меня даже не получается удивиться тому, что она знает мое полное имя. Я слишком поражена тем известием о поездке и тем, что вдруг перестала испытывать к ней ненависть.