Он сидел в кресле, очень молодой и усталый, бабушка говорила «покрытый интересной бледностию», и слушал Марину Петровну, которая что-то ему втолковывала очень тихо. Начальник смотрел на свои ногти, словно прикидывая в это время, не сделать ли ему маникюр, и по его лицу было не слишком понятно, о чем он думает.

— Ну что? — спросил он, когда Олимпиада уселась напротив Марины Петровны и они оказались в равном положении, по обе стороны стола в кабинете большого начальника. — Повесть о том, как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем?

Олимпиада молчала.

Марина Петровна подалась вперед, почти легла грудью на стол и заговорила совсем уж тихо, зашептала почти.

Олимпиада разбирала только слова «халатность», «коллектив», «нездоровое отношение».

Вот сразу после «нездоровых отношений» на столе у него и зазвонил телефон.

Николай Вадимович с ненавистью посмотрел на него, но трубку не взял. Марина Петровна тоже покосилась и, решив, что начальник отвечать не станет, сунулась к нему опять, но телефон не унимался.

Начальник покачался в кресле — Марина все шептала, — протянул руку и нажал кнопку.

— Я занят, — громко и неприязненно сказал он, — потом, все потом.

Марина шептала еще долго. Олимпиада, соскучившись, осмотрела кабинет — ничего особенного, — осмотрела потолок — совсем ничего особенного — и кинула взгляд на пальму. В пальме примечательным было то, что она, кажется, собиралась цвести. По крайней мере на макушке у нее смешно торчала гроздочка белых жалких бутонов.

— Ну так, — сказал Николай Вадимович, когда Олимпиада, потянувшись разглядеть цветочки, чуть не свалилась со стула, — бабские дрязги на работе — это совсем никуда не годится, милые дамы.

— Но, Николай Вадимович!..

— Нет никакой работы, — заявила Олимпиада совершенно спокойно. — Есть ее видимость, да и то так себе, не очень. Вы создали структуру, платите людям деньги, и вам совершенно наплевать, приносит она хоть какую-то пользу или нет.

— Замолчите немедленно, — приказала Марина Петровна. — Или я… или я не знаю, что с вами сделаю!

Николай Вадимович поднялся из-за стола, тоже покосился на пальму и стал неторопливо прохаживаться по ковровой дорожке.

— Нам, значит, на пользу наплевать, а вам, выходит, нет!

— Да и мне наплевать, — призналась Олимпиада. — Если бы мне было не наплевать, я бы давно попробовала хоть что-то изменить, а я не хочу.

— Тогда что вы за сотрудник, если вам наплевать на то, чем вы занимаетесь?

— А у нас все такие, — сообщила Олимпиада. — И, между прочим, вы в этом виноваты, а не мы, Николай Владимирович!

— Вадимович.

— Николай Вадимович, у вас куча дел, вам вон даже по телефону разговаривать некогда, а у нас никаких нет.