- То есть ты предлагаешь равноправие? - напряженно уточняю. - Серьезно?

Богдан снисходительно ухмыляется, делает шаг ко мне,

- Ты думаешь тем, что здесь, - он прикасается едва-едва к груди, где у меня сердце. - А должна тем, что здесь, - теперь его пальцы касаются моего лба. - Отключай эмоции, принцесса.

Впервые с момента нашего знакомства в его голосе не сквозит снисходительное презрение. И то, что он может общаться иначе, оказывается для меня откровением.

- В тебе есть стержень. Ты уже прочувствовала это. Обратно упаковаться в кокон не выйдет.

Моргаю раз, другой. В моей голове случается какой-то диссонанс.

И я попросту не верю.

- Собирайся. Поешь. Жду тебя внизу.

Он отходит на шаг назад, медленно опускает взгляд вниз, чем тут же вгоняет в краску. А затем покидает спальню.

Я же ещё с минуту стою, пытаясь унять бешеное сердцебиение, но все никак. Меня потряхивает, а ведь, казалось, вчера я пережила самое страшное. Но Богдану удаётся снова меня загнать в угол.

Спустя полчаса все же спускаюсь на первый этаж. Муж ждёт меня в гостиной. Вообще мне не хочется с ним встречаться. Я пока не понимаю, как относиться к тем переменам, которые произошли.

Но у нас вроде как перемирие, если я правильно понимаю, и глупо будет все ломать только из-за эмоций. В чем-то Богдан прав - нужно думать головой. Желательно холодной.

- Идём, - говорит он, увидев меня в дверях.

- Куда?

- Расслабься,  - ухмыляется муж. - Тебе понравится. Возможно, не сразу.

У меня от его слов мороз по коже. От Заславского можно ожидать чего угодно. Вчера он доказал это. И все же я следую за ним вглубь дома. А когда мы оказываемся в небольшом зале, который, похоже, предназначен для тренировок, удивленно смотрю на него.

- С этого дня у тебя будут ежедневные тренировки не только по стрельбе.

- Не только?

- Именно. Самооборона, рукопашные техники, владение ножом.

Растерянно озираюсь по сторонам, медленно укладываю его слова на полочки, пытаюсь подобрать бирки и понять - в чем подвох?

- Зачем?

- Потому что рядом со мной должна быть сильная женщина, - просто отвечает он. - Мало иметь стержень, Оля. Ты должна уметь защитить себя.

Судорожно вдыхаю. В груди медленно разгорается что-то темное. А его слова будто бензин, который вылили в тлеющий костёр.

- Рядом с тобой? - звенит мой вопрос. - Женщина, которую ты готов был отдать своим псам?!

Оля

Заславский молчит, только давит своим взглядом, но сейчас у меня словно иммунитет против него появляется. А может, дело просто в той злости, что клокочет внутри.

- Если тебя это так задевает, то могу успокоить - у тебя был бы шанс избежать этого и извиниться, как следует.

То, как он выделяет последние слова, четко дают понять, что за форму он бы выбрал.

- Ты мерзкий! - обвиняющее тычу в него пальцем.