Тогда мы оба еще не знали, что пройдет всего пару лет, и связи деда нам очень пригодятся, когда в Совете, где он занимал не последнее место и поддерживал Камиля Тагаева, начнутся волнения. Они зацепят всех так, что остаться в стороне не выйдет ни у кого. И у нас в том числе.

- Ты ведь с самого начала знал про Кагановича? - спрашиваю, когда дед уезжает со своей свитой. - Поэтому согласился на мне жениться?

Сейчас между нами почти не осталось белых пятен, и отношения с мужем стали особенно надежными. Но этот вопрос до сих пор мучает меня."

"- Я узнал не сразу, - чуть погодя отвечает Богдан. С неохотой, но все же продолжает говорить: - Твой отец намекал, но я не понял. Только после прочитал его письмо, в котором он сказал, что если будет надо, я могу найти твоего деда. Что в память о твоей матери он поможет.

- Но ты не рассказал мне.

- О чем? Что ты внучка одного из влиятельных криминальных авторитетов? Ты уверена, что спокойно восприняла бы эту информацию? Или, может, забыла, как чудила? - усмехается муж.

- Ну, ты, знаешь ли, давал мне для этого повод, - парирую, укачивая дочь в кроватке.

Проходит немало времени, прежде чем Богдан подходит ко мне, обнимает сзади и как-то особенно тяжело вздыхает.

- Ты перевернула мой мир, Оля. Внесла смуту в мой дом, мою жизнь.

- Звучит так, словно ты не рад…

- А потом ты доказала, что я тебя недооценивал, - продолжает Заславский, будто и не слыша моей реплики. - Что я ошибся. Если в этом мире и существует вся эта дребедень про любовь, которую ты так упорно твердишь, то она связана для меня только с тобой.

- Это ты мне так в любви признаешься? - усмехаюсь тихонько.

Богдан жадно вдыхает, проводит носом по шее, а у меня уже просыпается предвкушение. Как и всегда, когда он рядом и возбужден.

- К чему слова, если я могу показать все иначе? - хрипло спрашивает он.

Это, конечно, все так. И хотя я понимаю, что Заславский мужчина особенный. Он не станет разбрасываться красивыми словами, порой мне до боли хочется услышать именно их.

Откидываюсь ему на грудь, подставляя шею, которую он тут же обхватывает ладонью. До сих пор считает это высшим знаком доверия.

- Ты часть меня, Оля. Мое сердце. Моя любовь, - едва слышно шепчет он. - Мое слабое место. Ты и дочь. И я весь мир положу к твоим ногам, если попросишь.

С огромным трудом выворачиваюсь из его хватки, чтобы посмотреть в любимые глаза.

- Мне нужен только ты. К черту мир. И я тоже люблю тебя. Люблю…

Его поцелуй неспешный, осторожный. Поцелуй-признание. Вряд ли в ближайшее время Богдан повторит эти слова. Не такой он человек. Но я буду бережно хранить в памяти этот момент. Потому что знаю - мы вместе до самого конца. Навсегда.

Конец"