Колени и руки его тряслись от страха и ярости, пальцы до боли впились в рукоять ножа, сдавленное рычание клокотало в горле. Нет! Не бывает! Нельзя убить стольких бесшумно! Настоящие Люди не умирают молча, когда смерть грозит всем!

И словно в ответ на эти мысли нависшую над Хижинами тишину вспорол вдруг истошный захлебывающийся вой - пронзительный и недальний. Замерло в груди от этого воя, кровь стала водой, тело покрылось ледяным омерзительным потом. Кошка взметнулась с ложа, прижалась всем телом к Хромому - трясущаяся, всхлипывающая. И тут же бросилась обратно, потому что изо всех сил завизжала оставленная на ложе Прорвочка (только теперь Хромой понял, почему она до сих пор молчала: Кошка зажимала ей рот рукой).

А вой все не стихал, ни следа не осталось от тишины там, снаружи. Перекликались встревоженные голоса (живые голоса, людская Речь!) и вот уже кто-то пробежал мимо, потом второй, третий - много.

Хромой растер по лицу холодное и липкое, отрывисто сказал Кошке:

- Сиди. Тихо сиди. Здесь.

Потом, резко рванув полог, вышел на мостки, постоял немного, вглядываясь в предутренний сумрак. Кто-то слепо налетел на него, едва не втолкнув обратно в Хижину, другой рванул за руку, пробегая, прокричал неразборчивое. И Хромой сорвался с места, побежал со всеми, туда, на этот нестихающий вопль отчаяния и смертной тоски."

"Вопил Хранитель. А вокруг стояли в недоумении Люди, и подбегали новые, проталкивались, яростно работая локтями, сквозь молчаливую толпу: ""Что? Почему? Кто?"" Им не отвечали, и они, выдравшись, наконец, в первые ряды, тоже стихали, глядя и не понимая. А Хранитель все выл, скорчившись перед входом в Святилище, рвал с головы амулеты с длинными черными прядями, драл ногтями лицо, и непомерная тень его безобразно корячилась на стене при свете факелов, чадящих в руках некоторых в толпе. А потом толпа торопливо подалась в стороны, и в пятно света вошел Каменные Плечи. Вошел, постоял, глядя на корчащегося, охрипшего уже Хранителя, легонько пнул его:

- Что?

Тот вскинул мокрое лицо, ткнул корявым трясущимся пальцем за спину:

- Там... Внутри...

Каменные Плечи шумно вздохнул, оглянулся, осмотрел стоящих. Позвал:

- Косматая Грудь... Косолап... Э?

Косолап взял у стоящего рядом факел, подошел - неохотно, опасливо. Каменные Плечи покусал губы, потеребил висящее в носу резное кольцо. Брови его страдальчески надломились: дождаться бы рассвета, не лезть бы в темноту, где притаилось неведомое... Нельзя. Племя должно видеть его сильным, а сила и нерешительность не ходят одной тропой. Он отшвырнул в сторону полог, и вместе с Косолапом вошел в Святилище. Нет, они не вошли ворвались. Быстро и решительно. Как воины. И старый Косматая Грудь, помешкав, тяжело проковылял следом.

Хранитель сжал ладонями лицо и замолк.