Мне мерещится, что она фыркает, но вслух отвечает:

— Обязательно.

— Я очень надеюсь на понимание. Спасибо, Ольга Пав… Петровна, — быстро завершаю звонок, бросив телефон на стол.

Возвышаясь над стойкой, Марк трогает приклеенные по периметру новогодние украшения и складывает на стойке локти, откашливаясь и говоря:

— Привет.

— Мы закрываемся, — привстав с кресла, выдергиваю из-под его рук стопку рекламных буклетов. — Если у тебя экстренно, то обратись в областную стоматологию. Она принимает круглосуточно.

Он успевает прихватить один из буклетов и сунуть себе в карман с невозмутимым видом.

— Это рекламная брошюра вставных челюстей на силиконовых присосках, — информирую его. — Зачем она тебе?

— Я же хоккеист, — пожимает плечом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Поджав губы и постучав стопкой по столу, убираю ее в ящик.

— У вас уютно, — крутит головой, изучая наш очень скромный интерьер.

— Что ты тут делаешь? — спрашиваю, понизив голос. — Как ты… нас нашел?

— Искал, — поворачивает ко мне лицо.

Мне сложно отвести от него глаза, он как чертов магнит. Следы от его пальцев до сих пор цветут на моей заднице, и их не стереть ластиком, как и его самого. Только забыть. Снова. Внутри что-то дрожит от этой мысли, мне нужно на свежий воздух, и срочно!

— Зачем искал? — спрашиваю, сложив на груди руки.

Порывшись в кармане, выкладывает на стойку какие-то новогодние флаеры, на которые смотрю с недоверием.

Марк снова откашливается и поясняет:

— Завтра в парке “Трехсот лет” всякие… штуки…

— Штуки? — уточняю с наигранным интересом.

— Да… — смотрит на меня с таким видом, будто напрягает мозги. — Концерт какой-то и… ярмарка. Хочешь пойти?

— С тобой?

— Да, со мной, — кивает.

— Нет, не хочу, — отвечаю с улыбкой.

— Мам… — слышу тихое лепетание Маруси. — Что такое ярмарка?"

"Резко повернув голову, Марк смотрит вниз на угол стойки, где, как я догадываюсь, теперь стоит моя дочь. Допускаю, что заметить ее сразу в детской игровой зоне ему мешал рекламный стенд, за которым она спрятана.

Образовавшаяся тишина играет на моих нервах.

Маруся — те личные границы, которые я оберегаю как дикая кошка, поэтому напрягаюсь от пяток до макушки. Сердце дергается, когда Зотов опускается на корточки, скрываясь с глаз за бортом стойки так, что я вижу только кусок красного помпона от его шапки.

— К-хм… привет… — слышу его приглушенный голос и быстро выкарабкиваюсь из кресла, замирая у края стола.