— Да, тебя просто колбасит от мысли, что я буду тянуть лямку одна, да? Восторгает просто… Насмотрелся по время похорон и решил, что я справлюсь со всем?

Мы снова ругаемся. Боже.

— Господи, не вздумай бросаться в драку, Глеб.

— Чтобы неповадно было…

— Кинешься в драку, подаришь мне еще один повод держаться от тебя подальше и желать развода.

— Да чтоб тебя! Оля… Что, слюнтяи нравятся?!

— Мне нравишься ты, дурак! И ты нужен мне не по ту сторону решетки, а здесь и сейчас. Уймись, в конце концов. Ты тоже… Тоже делал мне больно, когда позволил думать, будто между тобой и Машкой что-то есть.

— Между нами ничего нет и никогда не было.

— У меня тоже нет ничего.

— Но он хочет…

— Да, хочет. Хочет! А что… Меня нельзя хотеть? Я недостаточно хороша, чтобы на меня обращали внимание мужчины? Я пресная, да? Ты назвал меня скучно! Но я…

— Да замолчи ты уже! — бросает Глеб.

Резко остановившись, он тянется ко мне и набрасывает на губы властным поцелуем. Крепко держит, не отпуская, целует страстно. Его язык толкается в мой рот, губы жалят. Поцелуй горячий и влажный, я чувствую его вкус на своем языке и неожиданно так же жарко отвечаю мужу.

Зло и с немного с отчаянием целую его в ответ, чувствуя потребность в близости. Такую острую и жалящую, невозможно горячую потребность.

— Оль… Олька… Олечка… — стонет Глеб. — Ты что творишь? С ума меня сводишь… Моя. Навсегда моя…

Глеб шепчет с отчаянием, вгрызается в мой рот поцелуями, я таю от его напора, отвечаю так же жарко.

— Я тебя не отдам! Никому не отдам! Слышишь?!

— Не отдавай, — сдаюсь. — Глеб…

— Ну, что? Что, Олька?! Завела меня… До трясучки. До белого каления доводишь. Издеваешься?

— Хватит. Не сходи с ума, — шепчу в его губы.

— Как? Я хочу тебя… Мне крышу сносит.

— Остынь.

— Нет, горю. Остыть могу только в тебе.

Мои щеки заливает краской смущения и желания.

— Глеб… Нам ехать пора.

— Нет. Ответь. Ты хочешь меня?!

Дыхание перехватывает.

— Глеб! Это нечестно…

— А что, по-твоему, честно? Заигрывать с другим мужчиной за моей спиной.

— Я не заигрывала.

— Но и не оттолкнула.

— Да. Мне было плохо. Плохо от всей гадости, которую ты мне говорил, делал, угрожал… Иван проявил сочувствие и внимание, ничего не просил взамен. Мне с ним спокойно.

— Потому что тебе на него плевать. Вот почему тебе спокойно.

— А рядом с тобой — бывает больно.

— И мне, Олька… И мне с тобой — больно. Потому что люблю… И не хочу потерять.

Еще раз целуемся. На этот раз инициатива принадлежит мне. Глеб отвечает, гладит меня всюду, углубляет поцелуй. Неожиданно я чувствую, как его пальцы расстегивают мои джинсы и ползут под белье.

— Глеб…

— Тихо.