Через миг Глеб наклоняется и сам поднимает Ванюшку, чтобы я могла его обнять так, будто сама держу. Крепко обнимаю сынишку, целую, он тоже целует мои щеки много раз и спрашивает, где мои бинты на голове. В его возрасте даже бинты и шрамы — все приключения.

— Бинтов уже нет.

— А шрам? Покажешь?

Смеюсь. Сердце оттаивает. Глеб опускает Ваню, целует в щеку, обнимает.

— Почему не сказала, что раньше выписываешься? — смотрит с укором, взгляд внимательный. — На чем добралась?

Муж смотрит по сторонам, будто пытается понять, на какой машине я приехала. Его вопрос остается без ответа, потому что подходит мама. Я уделяю внимание ей, она переживает и поддерживает меня за локоть, словно боится, что я упаду в любой миг.

— Значит, можем ехать домой, да? — с надеждой спрашивает Тамара.

— А чего домой, ну? Давайте еще немного у бабушки погостите? — предлагает мама задорно.

— Ма-а-ам? — тянет Тамара.

По глазам вижу, ей домой хочется. В свою просторную комнату, к игрушкам, рисованию, небольшому уголку для ведения блога, где она снимает свои поделки и рисунки популярных героев…

Мы с Глебом так старались сделать для нее полноценный уголок, ее личное пространство, а теперь мы все живем у моей мамы. И там, разумеется, никаких разговоров об отдельной личной комнате… Есть спальня, но это — не ее спальня, и там она не одна, а с братом…

— А мне у бабушки нра-вит-ся! — возражает Ванюшка.

— Еще бы! Тебе баба каждый день блинчики печет! Ты блиножорка какая-то! — куксится Тамара.

— Оль…

Глеб смотрит прямо мне в глаза. Я отвожу взгляд.

— На две минуты, — говорит муж решительно.

Мы отходим в сторону, Глеб опускает ладони на плечи, сжимает пальцы.

— В чем дело, Оль? Ты домой не хочешь, что ли?

Качаю головой.

— Не хочу, Глеб. Мы будем у мамы.

— Оль, в квартире клининг побывал. Там чисто, как в аптеке. Ни следов посторонних, ни крови…

На последнем слове Глеб понижает голос, чтобы дети даже случайно не услышали его слова.

— Это были воры, — говорит убежденно. — Судя по всему, искали, чем поживиться, наш сейф открыть пытались. Но я все ценности давно унес в банк, сейфовую ячейку. Сгребли кое-какие твои украшения. Но это же ерунда. Главное, что ты цела осталась, сережки новые тебе купим, колечки, цепочки. Все, что хочешь, купим.

— Глеб… — вздыхаю."

"— Замки новые я уже сменил, оба. Вот ключи.

Взяв мою ладонь, Глеб вкладывает в нее ключи и сжимает пальцами.

— Поехали домой, Оля? Тебе нечего бояться. Я буду рядом.

Муж смотрит в глаза, взгляд проникновенный. Чувствую, что переживает за меня.

Не понимаю, как в нем уживается и бессовестная жестокость, и трогательная забота обо мне, даже любовь.

— Оль… — набирает полные легкие воздуха. — Я вел себя не лучшим образом. Подкосило меня смертью отца. Знаю, что виноват.